Автор
Вот описание с использованием вашего шаблона: Яркая автостопная история, где даже если вы оказались в неожиданной ситуации — потеряли работу и едете по стране на машине — есть надежда на лучшее. Встречные люди, развлекательный бодрящий голос станции метро — все придает романтического оттенка независимую жизнь под столпами города....
Внучка Норы рисует на отполированных ноготках целые картины, а ноготь на указательном пальце у нее проколот, и в дырочку вставлен колокольчик.
– Теперь следующее, – продолжала Нора, – сначала…
Вдруг она замолчала и, пробормотав: «Лучше покажу», – покатила к двери.
– Вы куда? – удивился я.
– Хочу тебе кое-чего продемонстрировать, – загадочно ответила хозяйка, – никуда не уходи!
Я остался в кабинете и вновь начал бороться со сном. Часы показывали девять вечера, мой организм, измученный встречей Нового года и шатанием без машины по ледяным улицам, требовал отдыха.
– Ну как? – раздалось за спиной.
Я обернулся, и сон слетел с меня мигом. В инвалидном кресле сидела… Соня. Нет, Нора с лицом своей подруги.
– Ну как? – повторила очень довольная хозяйка.
– Потрясающе, – пробормотал я, – каким образом вы достигли подобного эффекта?
– Элементарно, Ватсон. Нахлобучила на голову парик, сверху нацепила шапку, выпустила челку до бровей, на нос водрузила жуткие очки, а родинку сделала из куска черного хлеба.
– А фигура?
Нора хмыкнула:
– А вот это третье обстоятельство, которое окончательно убедило меня в том, что Соня тут ни при чем.
– Почему?
– Понимаешь, на ней была каракулевая шуба.
– Ну и что?
– Меховое манто скрадывает очертания фигуры, это не коротенькая кожаная курточка. Если на женщине мех, трудно сразу сообразить, что под ним: точеные формы или обрюзгший кусок мяса.
– Но у Сони не было ничего кожаного, – вклинился я в монолог, – сколько помню, она всегда носила эту шубу.
– Ты не дал мне договорить! – возмутилась Нора. – Именно так! Соня лет двадцать таскала каракуль, который, честно говоря, уже потерял приличный вид.
"Я кивнул. Подобное не забывается. В годы тотального дефицита основной мечтой советского человека было попасть в закрытые для широких масс населения магазины, где на прилавках лежали вожделенные продукты и вещи.
