Автор
Ловами он снова потерял сознание. Очнувшись, Артем ощущал странное бормотание над ухом и прозрачную "крышку", явно не гробовую. Такое чувство, будто кто-то пытается его вывести в нечто непонятное и опасное, и Артем с головой готовится к неведомым приключениям.
Ну и самое главное, что, лишившись статуса, он тут же лишится и титула. Получается, что дворянство ваше, можно сказать, выборное. Думаю, в той же империи его не воспримут.
— Воспримут. Герцог Либистии получает оформленные по всем междупланетным правилам документы и может именоваться дворянином, независимо от того, остался ли он правителем планеты или нет.
— Дворянином, но не герцогом, — снова уточнил Артем.
— Я не пойму, ты уже торгуешься? — лукаво улыбнулась Лирта.
— Нет. Я уточняю интересные для меня моменты ваших законов.
— Но вы же можете построить свой флот. Я же знаю, — подскочила женщина.
— Построить коробки не проблема. Проблема в управлении всем этим железом, — вздохнул Дока. — Один, даже имеющий полностью развитую личностную матрицу, искин не способен взять под контроль такое количество кораблей сразу. Тем более в бою. Для этого нужно создавать отдельный вычислительный кластер.
— В любом случае я вынужден отказаться, — подвел итог разговору парень. — Политика — не для меня. Я бродяга, Лирта. Мне нравится пересекать объем от системы к системе и узнавать что-то новое. Смотреть, как живут другие, изучать их обычаи и законы, но я не хочу никем править. Это мне не интересно.
— Но почему? — растерянно переспросила женщина. — Ты не хочешь поклонения и почестей?
— Нет, — грустно улыбнулся Артем. — Это все тлен. Мишура. Огоньки над болотом. Ветер дунул, и все это унесло.
— В любовь и дружбу? — произнесла Лирта с непонятной интонацией."
"— И в них тоже, — кивнул парень.
— И много они тебе дали?
— Сколько ни есть, все мое. Кстати, ты только что сама ответила на свой вопрос.
— Как это?
— Для вас, обитателей так называемых свободных миров, любовь и дружба не более чем слова. Вы готовы продать и предать самого близкого человека, лишь бы это принесло вам выгоду. А для меня это неприемлемо. Я, если дружу, то до конца, а если люблю, то до смерти.
— В приюте? — не сдержалась женщина.
— А в приюте больше всего о таком и мечтают. Даже маленькие дети.
— Я не понимаю тебя, — усевшись обратно в кресло, выдохнула Лирта, бессильно уронив руки.
— А что тут сложного? — не понял парень. — Помочь слабому, защитить семью, сложить голову за родину. Все просто. Мы так жили от создания времен. И потому живы до сих пор. Я поясняю примитивно, но это самый близкий пример того, как мы жили.
