Труп девицы – казино – Лёнчик – и клубок разматывается, и спецслужба выходит на след. Сейчас, когда Лёнчика нет, они могут и должны ликвидировать проститутку.
Гуров словно проснулся и тут же увидел проходившую мимо столиков Вику, которая зыркнула на сыщика сердито. Видно, она не в первый раз проходит, понял Гуров, и зашагал на выход. В гардеробе он взял плащ, чаевых не дал, и не то чтобы десятки было жалко – снявши голову, по волосам не плачут, а уж больно нелюбезны совковые лица у гардеробщиков; увидел на стойке телефонный аппарат, хотел было позвонить Станиславу, но в зеркальных дверях мелькнула серебристая шубка Вики, и сыщик заторопился следом.
Только он отошел от раздевалки, как гардеробщик оживился, снял трубку, набрал номер, сказал:
– Гость вышел. Это он, и один.
Гуров ехал в засаду.
* * *Эта пятница, по-черепашьи переползавшая в субботу, тянулась бесконечно не только для Гурова, Крячко и Артема Дурова.
Телефонный звонок разбудил Павла Петровича Усова в семь утра. Он поднимался в этот час, работая в милиции, и в последние месяцы, неся службу в загородной резиденции министра, вставал тоже около семи. Всего две недели назад он стал кандидатом в депутаты Госдумы и начал просыпаться в девять. Правда, и ложился он глубокой ночью, к тому же в большинстве случаев выпивши. Он просыпался в семь свыше четверти века, а отвык за несколько дней, парадокс, да и только. Верно люди говорят, к хорошему привыкаешь быстро. Он не шарил рукой в поисках телефонной трубки, сел, включил стоявшую на тумбочке лампу, затем не торопясь снял трубку.
– С добрым утром, Павел Петрович, извините за ранний звонок, – произнес мужской голос. Усов мгновенно узнал майора Сухова и про себя матюгнулся. Усов считал, что отношения со службой на время предвыборной кампании прерваны.
– Здравствуйте, Олег Артемьевич, – сдержанно ответил он. – Действительно, раненько, у меня распорядок дня изменился.
– Простите, оторвем вас сегодня от государственных дел. Если я заеду за вами через час, не будет слишком рано?
– В квартиру не поднимайтесь, в восемь я буду ждать вас у своего дома, – ответил Усов и положил трубку."
"Вежливость и вопросительные интонации майора не обманывали Усова. Бывший полковник прекрасно понимал, что, хотя подписку у него не брали, псевдоним не присваивали, он стал агентом КГБ, и, коли пройдет в депутаты и если поднимется выше, останется агентом, переступившему через эту черту обратной дороги нет, так было всегда.
Стоило ему выйти на улицу, как подкатила черная “Волга”, значит, стояла неподалеку, ждала. Майор выскочил из машины, распахнул перед Усовым заднюю дверцу, большому начальству ездить рядом с водителем не принято.
– Еще раз здравствуйте и извините, – сказал майор, усаживаясь рядом.