Автор
В темном подземелье ощущается не только холод, но и какое-то непонятное напряжение — душно и холодно вместе. Мрачная тьма поражена светом зеленого заклятия, которое расточительно ярко сжимается в крошечную «каплю» свечения, падающую прямо на сердце загадочной монеты.
Выкуп с него богатый будет, смекаешь?
- Ты еще сумей, получи тот выкуп, да чтоб голова на плечах осталась, - осторожный разбойник неодобрительно поглядел на своего рискового подельника, - Мало мы разве нифрилу награбили? А я тебе скажу – немало. А ты взял, спустил на баловство: рожу кукольную полюбошке своей справил, будто баб других нету.
- Да ты завидуй молча, - огрызнулся рисковый.
- Ой, чему завидовать? Коли баба весь тям растеряла, чуть что не по ней, сразу в зверя скидывается. А страшна-то при этом…
Подобный довод рискового нисколько не смутил.
- Что страшна, это точно, - заулыбался он, - Зенки зеленью пыхают, зрачок как у той кошки, ушки торчком, зубки вострые! Ой, как она в зверку оборачивает, у меня аж внутри все притомляется… ну так что, подымаем наших? Лодку берем?
- Чего там, - решился осторожный, - Тебя послушаешь, такое сладкозвучие, что сам своей жинке захочешь рожу-то подправить. Берем!
Если бы Хухля имел возможность услышать этот разговор, то несомненно захотел бы использовать его в качестве материала для своей статьи.
- Я, Прохор, уже и сам притомился ждать, когда они наговорятся и в дудку свою свиснут, - сказал один из них.
- Эт точно, Ефим, - ответил второй, - Болтливый нынче разбойник пошел.
- Как думаешь, стоит к засаде бежать?
- Да ладно, - отмахнулся Прохор, - Вряд ли мы успеем, а наши и так остальную шайку перебьют.
С высокого места им хорошо было, как на берег, где он был пологим, выбегала разбойничья ватага, спеша к своим весельным лодкам, припрятанным в камышах, и как влетала в хорошо устроенную засаду.
***- Суши весла, - крикнул таможенник. Голос сильный, властный, явно привык к беспрекословному подчинению его приказам, - Табань помалу.
