Автор
В темном подземелье ощущается не только холод, но и какое-то непонятное напряжение — душно и холодно вместе. Мрачная тьма поражена светом зеленого заклятия, которое расточительно ярко сжимается в крошечную «каплю» свечения, падающую прямо на сердце загадочной монеты.
Теперь вся пиратская команда глазела на нее разинув рты и выпучив глаза.
- Ничего личного, княжна, - ответил капитан. Он еще пыжился, пытаясь изображать благородное превосходство, но уже поплыло его сознание, прежнего уверенного самодовольства в его голосе больше не было.
- Неужели вы вот так, возьмете и схватите меня, маленькую? – Ольха никогда не училась плясать, но, будто уханье бубна открыло в ней потаенный источник. Суть пляса в это мгновение она чуяла, даже не так, точно знала. В плясе выплескивается сила, способная завораживать и подчинять внимание.
"Ей вспомнилось, как дядька Прохор наложил тогда на базаре чару на эльфа без всякого нифрила и как разъяснял ей потом, что сила не в нифриле, а в человеке. Она впервые творила могию напрямую без нифрилового костыля. Ей сейчас помогал еще и бубен. Сила жизни, которую она выплескивала, сплеталась с силой самой смерти.
Капитан начал было что-то отвечать ей, но только губы его промычали что-то нечленораздельное, а потом он и вовсе замолк.
Ольха выпустила из рук свою черную шаль, и та плавно полетела на палубу. Она продолжала свой пляс, даже если бы захотела, не могла бы сейчас его остановить. Но так и должно быть. Она знала в этот миг, что не столько человек владеет силой, сколько сила владеет человеком.
Моряки глядели будто в туннель и видели черную шаль, падающую плавно словно сорвавшийся с дерева сухой лист и не видели больше ничего. Ни капитана, что неестественно застыл с остановившимся взглядом и не замечает, как стекает из его рта тонкая струйка слюны. Ни корабельного могу, ослепленного и оглушенного, что скрючившись катался безмолвно по палубе тыкаясь в снасти. Ни свистящих стрел, что пускали Цапли, укрытые пологом невидимости.
А когда спохватились, было уже поздно. Слишком близко от них неумолимо бил кожаный бубен, слишком много они употребляли нифриловых настоев. Тела, полегших товарищей, с пугающе торчащими стрелами из груди, из глаза, из шеи, уже поднимались на звук призывающего набата. «Ловцам удачи» в раз стало не до добычи. На корабле завязалась битва мертвых против живых. И выиграть ее у живых не было ни единого шанса.
