Автор
Закрученный интригой роман из сказочной Беларуси: в городке, где сплетни разносятся даже по домам, молодой женщине приходится нанимать няню, чтобы не привлекать внимание злосчастных колдуньи. Атмосфера наполнена загадочными подслушиваниями и шепотками, где каждая улыбка может быть обворожительной, а каждый вздох – провокационным....
Кто считался первой красавицей высшего света? Кто задавал моду и на кого хотели равняться все знатные дамы, проедая мужьям плешь в желании догнать и перегнать свой идеал? Чьей милости и чьего внимания искали, на чей прием старались попасть, приложив к этому все мыслимые и немыслимые усилия? Ее, графини Мармелайд.
Графини, которая погибла во цвете лет и красоты. Каким образом и что же все-таки случилось, местные кумушки точно не знати. А потому выдавали свои версии, одну нелепее другой.
Но факт оставался фактом: граф овдовел, взял в охапку детей — трех дочерей — и приехал сюда. Девочки учились: старшая — в академии магии, средняя и младшая — в школе. Граф разрывался между дочерями, работой и обязанностями лендлорда в своих поместьях, раскиданных по разным концам королевства.
Сейчас же, за пару часов разговоров с Розамундой, на меня вылился ушат всевозможных сведений о графе, отчасти, возможно, правдивых, отчасти выдуманных чьей-то богатой фантазией.
У графа существовали проблемы с гувернанткой для дочерей. Вернее, это у несостоявшихся гувернанток существовали проблемы с девочками. В общем, ни одна надолго не задержалась в их доме и с содроганием вспоминала сей короткий отрезок своей жизни, возведенный в подвиг.
— Они ужасные! — восклицала каждая. — Избалованные, капризные, невоспитанные и просто невыносимые!
— Младшая подсунула лягушку в масленку! Специально для меня! Я открываю, чтобы добавить маслица в овсянку, а там… — Несостоявшаяся гувернантка закрывала в ужасе лицо руками, вспоминая какой-нибудь возмутительный случай.
— Средняя испортила мою униформу! Сказала, что ей понадобилась ткань для куклы именно такого оттенка! Она вырезала кусок прямо у меня на… — стыдливо прикрыла лицо руками еще одна жертва произвола несносных детей, перед этим неопределенно указав куда-то в район пятой точки.
