Автор
Российская империя в 1836 году. Константин Русинов, старый князь из Малороссию, с неудобством глядит на клубящуюся пыль у окна, выходящего на дорогу, которая ведет к Днепру и далеким равнинам. Вдали за белыми домами виднеется первые признаки транзита войск, нависшие над этой маленькой воинской усадьбой....
— Дело сделано? — спросила Александра. Василию и в голову не приходило, что из его присутствия здесь она может сделать лишь один вывод.
— Сожалею, любовь моя, но мы все еще обручены, и довольно прочно."
"Александра только глубоко вздохнула. Когда он вошел, у нее возникло ощущение, будто желудок провалился в какую-то бездну, и теперь она чувствовала такую слабость во всем теле, словно только что пережила сильный приступ страха. Все это не лезло ни в какие ворота.
Решив не обращать на Василия внимания, Алин снова занялась кобылой.
— Оставь нас.
Александра бросила быстрый взгляд в сторону. Василий не спускал с Никишки глаз, а тот упрямо оставался на месте. Казак был в гневе, и неудивительно: битый час он и так и сяк пытался развеселить свою подругу, и вот, когда наконец ему это удалось, все идет насмарку из-за какого-то хлыща. Александра уже целый месяц следила, чтобы граф и ее друзья не перерезали друг другу глотки, и не собиралась позволить им сделать это сейчас.
— Все в порядке, Никишка, — твердо сказала она. — Увидимся утром.
Никишка коротко кивнул, и Алин наконец смогла закончить свое дело. Занятая кобылой, она не заметила, какими взглядами обменялись мужчины. Глаза Никишки недвусмысленно говорили:
""Только тронь ее — и я тебя убью», — а взгляд графа с той же ясностью отвечал: «Она моя, и не лезь не в свое дело».
Впрочем, в глубине души Василий не ощущал такой уверенности, однако был вынужден вести себя соответствующим образом.
Как только Никишка покинул конюшню, взгляд Василия вновь оказался прикованным к Александре. Кстати, граф очень удивился, что она отпустила своего человека: он прекрасно знал, что Александра не любит оставаться с ним наедине, а тем не менее сейчас они, вне всякого сомнения, остались вдвоем. Как ни странно, на сей раз такая ситуация не вызвала у Василия обычной досады: должно быть, он привык к ее обществу. И, кроме того, так легко было ее пожелать, а теперь это случалось чертовски часто.
Александра сполоснула руки в ведре и, соизволив снова обратить внимание на Василия, вздохнула:
— Ну давай, начинай! Неужели ее одолевают те же мысли, что и его?
Василий затаил дыхание:
— Что?
— Ну, жалобы, — пояснила она. — Ты ведь пришел с претензиями, разве не так?
— По правде говоря, вовсе нет, — ответил молодой человек. — Учитывая обстоятельства, я считаю, что обед прошел как нельзя лучше.
