Автор
Российская империя в 1836 году. Константин Русинов, старый князь из Малороссию, с неудобством глядит на клубящуюся пыль у окна, выходящего на дорогу, которая ведет к Днепру и далеким равнинам. Вдали за белыми домами виднеется первые признаки транзита войск, нависшие над этой маленькой воинской усадьбой....
С другой стороны, он вовсе не обязан вести себя наилучшим образом, и, возможно, ему удастся разочаровать Константина, если тот просто не найдет в будущем зяте некоторых, нужных качеств или ему не понравится его взгляды и манеры. Василий был готов притвориться кем угодно, но кем именно, он мог только гадать.
— О вашей дочери, господин Русинов.
— Да, я видел из окна, как вы встретились. Константин был на вершине счастья, когда собственными глазами увидел, какое впечатление молодой граф произвел на Алин. Теперь ему оставалось только не выдать своей радости раньше времени.
— Я сожалею, — продолжал он, — что моя дочь выглядела не самым лучшим образом. Но, видите ли, большую часть дня она проводит с лошадьми и потому так одевается, имея в виду скорее удобство, а не…
— Так она возится с лошадьми, работает с ними? Изумление Василия было столь велико, что ему даже не хватило времени на то, чтобы высказать одобрение или порицание, но его тона оказалось достаточно, чтобы настроиться на воинственный лад.
— В конце концов у нас конный завод, — , пояснил тот. — И Александра — единственная из всех моих дочерей, кто проявляет к лошадям хоть какой-то интерес. Вероятно, мне не следовало бы ее в этом поощрять, но сделанного не воротишь.
Его голос звучал раздраженно, и Василий с облегчением понял, что он на верном пути. Значит, отец вполне допускал такие необычные занятия для своей дочери, и, стало быть, не будет ошибкой высказать неодобрение, а то, как воинственно отозвался барон на его замечание, подсказало Василию, что тот, вероятно, предвидел такой ход событий.
И чтобы Константин не заблуждался относительно его реакции — а Василий был скандализован! — он мягко переспросил:
— Вы и в самом деле ей позволили? «Попробуй-ка ей не позволить!» — подумал Константин, но вслух ничего не сказал. В его интересах было по крайней мере до свадьбы не дать Василию выяснить, насколько своевольна и упряма его невеста.
— Я не видел в этом большого вреда, тем более что у нее есть талант и она умеет прекрасно общаться с животными, — ответил он.
— Прошу прощения.
Константин покраснел, и в голосе его вновь послышались воинственные нотки:
— Послушайте, моя дочь не какая-нибудь столичная белоручка! Она выросла в деревне и…
Константин умолк, ибо выражение лица Василия было более чем красноречивым. С таким же успехом он мог бы сказать: «Это все объясняет» — и при этом самым сухим тоном.
