Автор
Российская империя в 1836 году. Константин Русинов, старый князь из Малороссию, с неудобством глядит на клубящуюся пыль у окна, выходящего на дорогу, которая ведет к Днепру и далеким равнинам. Вдали за белыми домами виднеется первые признаки транзита войск, нависшие над этой маленькой воинской усадьбой....
Теперь девушка чувствовала себя неловко, потому что он показался Александре вполне симпатичным, и, несомненно, у них было кое-что общее, а именно: любовь к лошадям-. Поняв, что ему не удастся разговорить баронессу, Лазарь почти сразу же отъехал, но все же она соблаговолила перемолвиться с ним несколькими словами, петому что он заинтересовался Дашей.
— Кто эта маленькая нимфочка? — таков был его вопрос.
— Моя горничная Даша Разина.
— Она что, родственница этих казаков?
— Их единственная сестра, — ответила Александра, и Лазарь протяжно вздохнул:
— А я-то надеялся, что по крайней мере мое путешествие будет приятным.
Он скорчил такую забавную гримасу, что Алин чуть было не рассмеялась, но тут же взяла себя в руки и предупредила:
— Держитесь от нее подальше, если только она сама не захочет, чтобы ее беспокоили. — И больше ничего не добавила.
Теперь Александра искренне надеялась, что молодой человек рассказал о ее грубости Василию. Она хотела, чтобы граф знал, что ее презрение распространяется не только на него, но и на его друзей и семью.
Войдя, Василий быстро посмотрел на Александру. За столом рядом с ней оставалось одно незанятое место, но девушка была уверена, что он здесь не сядет; однако раз уж она готова проявить за столом чудовищное варварство, то неважно, где будет сидеть граф."
"Василий закончил разговор с владельцем постоялого двора и через несколько минут, вероятно, узнав, что все распоряжения уже сделаны, направился к столу. Александра надеялась, что он будет зол за ее расторопность, и именно поэтому так поспешила с приказаниями.
Однако, приглядевшись повнимательнее, Алин не заметила в графе никаких признаков раздражительности. Неожиданно из другого конца комнаты послышался вопль: это одна из служанок выразила свой восторг при виде Василия. Девушка, должно быть, знала его, потому что вслед за ликующим возгласом ринулась ему навстречу.
Брови Александры изумленно поползли вверх, но тут же сурово сошлись у переносицы при виде улыбки, которой Василий одарил девушку» — улыбки, столь прекрасной, что у Александры захватило дух, но адресованной не ей.
Девушка подбежала к нему, а он низко склонился к ней и что-то зашептал на ушко. Она рассмеялась и, прежде чем ответить, фамильярно положила руку к нему на грудь.
