Автор
Российская империя в 1836 году. Константин Русинов, старый князь из Малороссию, с неудобством глядит на клубящуюся пыль у окна, выходящего на дорогу, которая ведет к Днепру и далеким равнинам. Вдали за белыми домами виднеется первые признаки транзита войск, нависшие над этой маленькой воинской усадьбой....
Стали его глаза теперь ярче или ей это только показалось? Невероятно!
— Нет, не может, если я хочу сегодня выспаться, — ответил он и, сделав шаг вперед, сократил расстояние между ними, так что Александре пришлось задрать голову, чтобы видеть его лицо. — Ведь вы хотите, чтобы я немного поспал, верно, Александра? — спросил он, и голос его показался ей чересчур зловещим.
— Неужели вы воображаете, что мне есть до этого дело?
— А напрасно, — теперь он говорил уже мягче, — видите ли, я несколько развращен и эгоистичен в этом отношении.
Александре не хотелось об этом говорить, но ей пришлось заставить себя:
— Вы имели в виду сон?
— Разве?
Василий вдруг потянулся к светлому локону, упавшему ей на плечо, и, держа между пальцами, погладил его.
""Так вот как это выглядит», — добавил он про себя, и ему на ум пришло воспоминание о лунных бликах.
Василий сам не вполне понимал, что происходит. Его привел сюда гнев, и злость все еще кипела в нем, но теперь этот гнев был направлен На него самого, и был скорее, не единственным чувством, владевшим графом.
Чертов ужин! Он его никогда не забудет — и этот стремительный переход от ярости к удовлетворению и снова к ярости, только теперь уже на себя самого.
Когда он возликовал, увидев ее ужасные манеры, надо было сразу же отвернуться и не смотреть на нее больше.
— Вы просто маленькая дикарка, милочка. Вместо того чтобы обрадоваться такой реакции и прийти в восторг от его унижения, Александра вдруг густо покраснела.
