Автор
Российская империя в 1836 году. Константин Русинов, старый князь из Малороссию, с неудобством глядит на клубящуюся пыль у окна, выходящего на дорогу, которая ведет к Днепру и далеким равнинам. Вдали за белыми домами виднеется первые признаки транзита войск, нависшие над этой маленькой воинской усадьбой....
А когда ее восхитительные груди прижались к его телу… Воспоминание об этом было мучительно…"
"Но еще больше он ошибся, не исследовав эти груди более основательно, когда представилась такая возможность, потому что теперь Василий грезил только о том, как он их ласкает, проводит по ним языком, кусает их, и воображал, как Александра стонет от наслаждения, оказавшись в его объятиях. Василий гнал эти мысли прочь, но они возвращались, не давая ему покоя.
— Не могу понять, ограждают ли тебя ее спутники от еще одной сцены которую может устроить Александра, — заметил Лазарь мимоходом, — или же, наоборот, подстрекают ее не подпускать к себе никого.
Они сидели за ужином в отдельной комнате, которую им отвели по просьбе Василия: по сути дела, это был не более чем скромных размеров альков, выходящий одной стороной в общую комнату, где ужинали остальные спутники. Василий посмотрел туда, чтобы понять, о чем говорит Лазарь, и заметил, что Никишка с Тимофеем наперебой стараются добиться расположения служанки, а самой кухарке что-то нашептывает их старший брат Федька в другом углу комнаты.
На этой маленькой почтовой станции почти не было прислуги, и обе женщины были уже заняты.
Так продолжалось всю неделю. Какая бы женщина ни появлялась в поле зрения, казаки немедленно завладевали ее вниманием и временем. Впрочем, Василий был слишком занят своими мыслями, чтобы обращать на это внимание.
— Чем бы они ни занимались, — пробормотал граф, — они делают это не для моего блага.
— Почему бы тебе завтра не проехать вперед до ближайшего городка и там разгуляться как следует, — предложил Лазарь.
— Блестящая мысль, но я не уверен, что, если я последую твоему совету, там не появится и Александра.
"" К тому же тогда придется оставить ее ночевать в лагере на лоне природы без своей защиты и покровительства, а в конце концов защищать невесту — его долг, хочет он этого или нет.
С отвращением Василий пояснил:
— Или я буду при ней, или она объявится в первом же городишке, который попадется на пути, и устроит там сцену, когда выяснит, что я уединился с какой-нибудь бабенкой, и тогда уж точно отрежет ей уши, как обещала.
Лазарь разразился смехом, но Василий нахмурился, не находя в этом ничего забавного.
— По правде говоря, — заметил Лазарь, — я слышал, что она гораздо лучше управляется с кнутом, чем с ножом.
— Кто тебе это сказал?
— Один из ее конюхов. Какая-то история о молодом лейтенанте, который дурно обошелся с одной из ее лошадей.
