Дверь в подъезде приоткрыта, и сердце застывает от предчувствия. Выбежав по лестнице, мальчик пытается справиться с волнением — как удержать Рокси дома, пока она не набегается? Здесь начинается драматическая история любви и приключений между взрослым и маленьким мирком....
«И познакомить!» – показала ей взглядом. Ох, Аня, Аня! Меня воспитывает, а сама?
– Обойдётся! И в машине тепло. Не замёрзнет, в отличие от твоего тортика! – Аня с сожалением посмотрела на недоделанный торт.
Глава 42.
Иван.
Смотрел, как крутится в чашке чай. Василиса вышла проводить Аню с Никитой, а я остался сидеть на кухне, таращась в янтарную жидкость.
Я всё пытался понять, когда он успел ранить Рокси, ведь я подоспел почти сразу.
Мне не раз приходилось видеть смерть. Всякое бывало. Терять всегда больно, и к этому нельзя привыкнуть. Но ещё сложнее – видеть чужую боль! Чистую и искреннюю. Это тяжелее в тысячу раз! И я был готов забрать всю боль на себя, только бы не видеть Катиных слёз.
Василиса вернулась и села за стол.
– Ты как? – спросила она.
– Пойдёт. Сама как?
Василиса пожала плечами.
– Я не знаю, что сказать. Любые слова сейчас ничего не стоят. Я это знаю. Прости.
Никита, с которым приехала Аня, оказался нормальным парнем. Он без лишних вопросов кивнул на переднее сидение.
В клинике сонный ветврач смотрел на меня, как на идиота.
– Я подпишу всё, что нужно, – попытался объяснить ему.
– Да не надо ничего подписывать. Это ваше право. Хочешь – забирай.
И я забрал свою собаку.
– Стой, а деньги?
– Не нужно. Оставишь для клиники.
Ребята, кого попросил, никто не отказал.
– Крылов, ты нас всех под монастырь подведёшь! – ворчал Санёк, долбя колом верхний слой замёрзшей земли. – Вот сдадут, как Росгвардия труп закапывает, придётся твоей Василисе пироги нам носить.
Шутки, конечно, у него плоские, но это было лучше, чем терпеть тягостное молчание.
Я посмотрел на Василису.
– Тебе не за что извиняться.
Василиса опустила взгляд на руку.
– Тебе нужно к врачу. Мало ли что.
– Аня же обработала, а к ранам я привык. Заживёт, как на… – я запнулся.
Выражение «заживёт как на собаке» потеряло смысл.
– Иван, мне так жаль.
– Не надо. Ты там хотела глазурь или что-то делать?
– Да, – протянула Василиса.
– Я посижу пока у тебя?
– Да, конечно! Может, ещё чай? К сожалению, ничего крепче у меня нет.
– Я не пью. Рокси отучила. – Усмехнулся. – Помню, как-то пришёл с работы, день тяжёлый был, выпили с ребятами немного, так Рокси на меня рычала, словно ругалась. Я к ней даже подходить боялся.
