Автор
Владивостокские сумерки уносят тебя в атмосферу мгновенной решимости и дрожи от ожидания. "Будь моим первым" — трепетная история, где Полина, несмотря на сомнения, берет первый шаг к Илье. Череда игр слов и чувственного юмора создает впечатление, будто ты сам находишься в их сердцевинной беседе, переживая за героев вместе с ними....
Похоже, «Будь моим первым» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Быстро раскрываю объятия, приглашая, и она летит навстречу! Боже, Поля с разбегу прыгает на меня, обнимая руками и ногами, вообще не беспокоясь, удержу ли я ее на весу. Ловлю, крепко обхватывая за талию. Вес ее тела на скорости ощущается больше, чем есть на самом деле. Я делаю несколько шагов назад, чтобы не потерять равновесие. Полина не думает ни о чем, обнимает меня и целует в губы. Я никого никогда не любил так сильно. Я не могу поверить, что мое дурное ослепляющее чувство взаимно. Мое сердце разрывается. И я, не удержавшись, падаю назад, едва успевая подставить руку, чтобы хоть как-то смягчить столкновение с землей.
Наше падение Полю не смущает. Мы сидим на снегу, Полина сверху. Она, конечно, не пострадала. Я крепко обнимаю ее, целую в доверчивые губы и чувствую, что мне самому будто снова восемнадцать. И мне это нравится — просто сидеть с ней на снегу и целоваться. Нравится жить.
Глажу ее по спине, по разметавшимся по плечам волосам, она смеется.
— Вот это сюрприз! — говорит игриво. — Давно ждешь? Копчик не сломал?
— Да по хрену, — улыбаюсь.
— Ая-я-яй, — ругает она меня, стряхивая снег с моих плеч. — Какие планы?
— Поужинаешь со мной где-нибудь?
Она пожимает плечами.
— Пожалуйста, — добавляю я.
— Да, можно. Расскажешь как раз, что тебе наговорил мой отец. После вчерашнего я думала, что ты больше ко мне на пушечный выстрел не подойдешь.
— Почему?
— Ну он пообещает тебе Колыму или что похлеще. Думаешь, я своего отца не знаю? — приподнимает брови.
— Он так и сделал.
Полина грустнеет, опускает глаза, и мне хочется сделать что угодно, хоть вены себе прямо сейчас вскрыть, лишь бы она улыбалась. Вот только это так не работает.
Обхватываю ее лицо ладонями, целую в нос, щеки.
— Оно того будет стоить, — говорю нечто пафосное до тошноты. Но девушке только восемнадцать, поэтому подобные фразочки ей пока еще нравятся. Более того, именно их она и ждет. Поля улыбается.
— О как вы заговорили, Илья Викторович. А то пели мне, помнится, однажды, что наша интрижка не имеет смысла, — смотрит мне в глаза томно.
— Влюбился, — говорю честно. Что угодно сейчас скажу, лишь бы продолжала улыбаться.
Мы так и сидим в сугробе. К нам подходят ее подруги, Олеся несет Полькин пакет. Я вспоминаю, что у меня сигарета все еще зажата между пальцев, она уже почти догорела до фильтра. Тушу в снегу.
— Привет, Илья, — здороваются девушки.
— Привет.
