Автор
Владивостокские сумерки уносят тебя в атмосферу мгновенной решимости и дрожи от ожидания. "Будь моим первым" — трепетная история, где Полина, несмотря на сомнения, берет первый шаг к Илье. Череда игр слов и чувственного юмора создает впечатление, будто ты сам находишься в их сердцевинной беседе, переживая за героев вместе с ними....
Похоже, «Будь моим первым» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Крепко обняла его со спины, прижалась всем телом и просила прощения. Так было стра-ашно! Он потом затих, обнял, поцеловал. Я только слышала, как быстро колотилось его сердце в груди.
— Решили подложить тебя под мажора, чтобы уладить свои финансовые проблемы? Как ты выросла вообще? Почему он не сделал это, когда тебе было лет двенадцать? Повезло. Видимо, не нашлось в тот момент желающих.
Он говорил тогда еще много жестоких неприятных вещей, я слушала и молчала. Он имел право высказаться.
На следующий день он съездил к моему отцу, и они поговорили.
Секунду назад в глазах сестры тоже плескалась боль. Стоя в красивом платье в кругу друзей, я понимала, что дома у меня по-прежнему все плохо. Они живут под гнетом безысходности.
Боже, лучше бы они не приходили! Лучше бы забыли обо мне навсегда!
Илья прижал меня к себе и повел к выходу.
Хорошо, что я родилась эгоистичной дрянью. Иначе бы мое сердце просто разорвалось от нервного напряжения.
"Но, боже, как же я хочу, чтобы Мия с папой справились! Чтобы на мне не лежала ответственность за их беды!
Глава 69
Полина
Мы с Ильей разные. Это не хорошо и не плохо. Это нормально, так и должно быть. Гендерного равенства не существует. И на многие ситуации мы ожидаемо смотрим по-разному. Если я где-то могу промолчать, сбежать, отсидеться — он идет напролом. Особенно в вопросах, которые касаются меня. В них — особенно. Так было и при конфликте со Славиком, и когда на меня напали медведи.
Если меня унизительная просьба папы и сестры выбила из колеи, расстроила, заставила чувствовать вину, Илью она — взбесила. Он не понял Мию и не захотел даже попытаться понять.
— Больше с этими мразями ты не общаешься, — сказал он мне примерно через неделю после нашей свадьбы. «Мразями» он назвал моего отца и сестру. — Не ездишь к ним, не пересекаешься в городе. Увидишь, что идут навстречу, — переходишь на другую сторону улицы.
Мои глаза расширились. У Ильи, разумеется, и раньше проскальзывали покровительственные замашки, но чтобы прямым текстом отдавать приказы… такое произошло впервые.
Спустя много месяцев я смогу добавить, что приказ он мне отдал в первый и последний раз в жизни. Больше такого не было, даже если мы ссорились. Илья старше меня, умнее, он был прав. Как жаль, что я не послушалась.
