Автор
Тысячи слов отдают улыбке и смеху перед Соболевским, но одна девочка стоит потрясения: ее губы кажутся нежными, хотя голос звучит хриплым. Здесь царит напряженная тьма — неумолимая дверь за окном и тихий шепот подсудимого. Этот роман о том, как одна встреча может перевернуть судьбу нескольких человек....
Похоже, «Будешь моей, детка» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
— Мне в туалет надо! Подождите, пожалуйста!
И закрываю дверь. На ключ. Ключ отшвыриваю в сторону и бегу босиком вниз, на первый этаж, к входной двери. По пути мне, к счастью, никто не встречается, и я звоню Тимуру:
— Ты где?!
— Я почти вышла, — шепчу ему.
— Жду! Давай, детка. Надо быстро. Пока охрана где-то шляется. А то потом все может быть сложнее.
Я подбегаю к двери, дергаю ручку — и ничего не происходит. Она заперта. Заперта на ключ. И где взять этот ключ — совершенно непонятно.
— Тимур! — я в панике прислоняюсь к двери как можно теснее и надеюсь, что он услышит меня.
— Детка?
— Дверь закрыта на ключ!
И именно в этот момент я слышу наверху чьи-то голоса.
Голоса становятся ближе, как будто эти люди подходят к лестнице.
— Тихо, кто-то идет, — шепчу я Тимуру. И юркаю за огромное кресло, стоящее в углу.
Делаю это очень вовремя, потому что на первый этаж уже торопливо спускаются. Я не вижу, кто, но, судя по голосам, это те самые официантки, которые нас сегодня обслуживали.
— Там мужик в дверь колотит, — слышу я голос одной из них.
— Позвони на ресепшен, пусть запасными ключами откроют. А с кем он там? Со шлюхой?
— Да вроде нет. Я только его голос слышала.
— А она где?
— А я знаю?
Они проходят мимо меня и, кажется, уходят дальше по коридору, потому что их голоса смолкают.
Черт! Ну вот что этому немцу не лежалось с завязанными глазами? Вскочил, панику начал поднимать…
Я выглядываю, убеждаюсь, что никого нет, и бегу снова к двери.
— Тимур.
— Отходи, — его голос через дверь звучит глухо. — Я выбью замок.
— Что?
— Отойди, блядь!
Я отскакиваю, и тут же дверь содрогается от тяжелого сильного удара. А потом еще от одного. Третий удар становится для замка последним. С жалобным треском дверь распахивается, по ней расползается сеть трещин, а наверху кто-то визгливо кричит «Что там? Пожар?»
Оказывается, когда выбивают дверь — это довольно громко. И, может, это был не лучший выход, но мне плевать.
Мне плевать, потому что передо мной стоит Тимур Соболевский. Взъерошенный, злой и тяжело дышащий. Он хватает меня за руку, и мы бежим. Бежим к алой машине, припаркованной за шлагбаумом.
В спину нам несутся крики, и почему-то завывает внезапно врубившаяся сигнализация.
— Ты охуел? Чо творишь, а? Ты кто вообще такой? — огромный мужик в форме охранника бросается нам наперерез, но Тимур бьет его под дых, и тот сгибается пополам.
Еще небольшой выигрыш во времени.
