Автор
Тысячи слов отдают улыбке и смеху перед Соболевским, но одна девочка стоит потрясения: ее губы кажутся нежными, хотя голос звучит хриплым. Здесь царит напряженная тьма — неумолимая дверь за окном и тихий шепот подсудимого. Этот роман о том, как одна встреча может перевернуть судьбу нескольких человек....
Похоже, «Будешь моей, детка» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Эй, чел, а ты куда? Она тебя ждет?
Я молча снимаю обувь и иду, не обращая внимания на парня, который не очень понимает, что происходит.
— Вот эта комната?
— Ну да, но блин, слушай…
Я стучусь, но никто не отвечает. Тогда толкаю дверь и сразу вижу разметавшуюся по кровати детку. Она выглядит плохо. Гораздо хуже, чем утром. И она никак не реагирует ни на мои слова, ни ни то, что я осторожно трясу ее за плечо, пытаясь разбудить.
— Чего это с ней, — растерянно бормочет ее брат.
— Она болеет, — цежу я сквозь зубы.
— Да я чё знаю? Слежу за ней что ли? — тут же быкует парень, но достаточно одного взгляда, и он мгновенно теряет всю наглость и заискивающе спрашивает: — Может, эта…градусник надо?
— Тащи. Лекарства тоже тащи.
— Блин, а где они у нас, — озадаченно чешет он в затылке. — На кухне вроде. Надо поискать.
И уходит ленивой походкой нога за ногу.
Мне не нравится брат детки. Но еще больше не нравится ее состояние, поэтому сейчас не до разборок.
Когда он наконец притаскивает термометр и картонную коробку с ворохом лекарств, мне удается немного привести детку в чувство и посадить ее на кровати.
— Воду неси, — рявкаю на него, и он уносится и возвращается с кружкой воды. Развожу там найденную шипучую таблетку жаропонижающего и пытаюсь напоить детку. Получается плохо.
И тут хлопает дверь.
— Я дома, — кричит высокий женский голос.
— Это мама, — поясняет брат, как будто я сам бы этого не понял.
И поэтому я просто охереваю, когда эта мамаша залетает в комнату к детке и начинает орать. Кричит, какого хрена на кухне не убрано и нет ужина, кричит, что если она шляется по ночам и мужиков домой таскает, вместо того, чтобы делом заниматься, пусть катится сразу на панель.
— Рот закройте, — прерываю я этот поток дерьма. — У вас дочь болеет, у нее высокая температура.
— Шарахаться меньше по ночам надо, — зло говорит ее мамаша. А потом вдруг смотрит на меня цепким оценивающим взглядом и говорит совсем другим голосом: — А вы Олин парень, да? Из института? Она ничего про вас не рассказывала.
— Допустим.
