Автор
Ярина стояла перед зеркалом в спальне, пытаясь подавить дрожь. Закрыв глаза, она представляла себе мужа, который сегодня встретится с кем-то другим. Вспомнив, как он только что обсуждал это по телефону, словно не замечая, что они находятся в одной спальне, Ярина снова ощутила свою пустоту и незавершенность. Напряжение дня выросло до предела, когда муж вернется домой, и она сможет увидеть его лицо после долгих часов отсутствия....
Обещаю, что буду доверять тебе полностью… Если бы я сразу рассказала, что Артур приставал…
— Все, Джульетта, — снова приложил палец к губам, — это в прошлом, а мы живые, мы любим, у нас дочь…
В понедельник я подготавливала насущные дела к своему отсутствию. Школа полностью восстановилась и стабильно функционировала — мне можно было отойти в сторону. Мои коллеги — прекрасные педагоги и специалисты в своем деле: уверена, всех, кто у нас будет учиться, ждало многообещающее будущее. Яна тоже вошла в дело и курировала работу с государством, у нее в этом богатый опыт.
— Здравствуй, баб Маша, — ответила на звонок по видео-мессенджеру. — Что случилось? — взволнованное лицо со следами недавних слез напугало. — Бабушка, ну что там? Не молчи!
— Ой, Яриночка, Вову нашего, деда, в больницу забрали. Плохо ему вчера стало. Говорят, инсульт, — и горько заплакала.
— Бабушка, я прилечу. Сегодня же возьму билет. Не плачь, баб Маша. Все будет хорошо.
Я попрощалась с ней и начала названивать мужу. Полечу одна, Ульяну пока здесь оставлю: не нужно ее пугать, мало ли, как дело обернется.
Нагорному я так и не дозвонилась, поэтому решила поехать к нему в офис. Меня всю колотило от волнения за дедушку: нужно обсудить мой отъезд. Был у меня страх, что Свят может оказаться против. Не отпустит меня…
В офис меня пропустили без каких-либо вопросов, а администратор проводила до приемной директора. Было еще не слишком поздно, но секретаря на месте не оказалось.
— Ты совсем тупая? Тебя даже тайская тюрьма уму-разуму не научила?
Я застыла, находясь вне зоны их видимости, но черные зеркальные панели позволяли разглядеть отражение.
— Свят, я всегда любила тебя. Много лет… — это была Диана. Она хаотично сбрасывала с себя одежду. Лица мужа я не видела. — С тех пор, как отдала тебе свою девственность…
Я зажала рот рукой.
— Ты бы вспомнила еще, что было при царе горохе, — голос холодный и раздраженный.
— Я для тебя все готова была сделать: семью предать, сестру уничтожить, любить, как она никогда не будет… Я думала, мы поженимся.
— С чего вдруг? Тогда в клубе я и не знал, кто ты такая. А сейчас и подавно знать не хочу.
