Автор
Злата поднимается на лестницу между общежития и университетом, шагая с дрожью в коленях от предстоящей защищенной работы перед деканом Меленчуком. Пройдя столько же километров, что и метров, работа готова, листы упорядочены в файл и папку для надежного хранения. Будет по-моему — так злата надеется на благоприятный исход....
Похоже, «Будет по-моему» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
— Тем, что тогда в кафе не сдержался? — строит предположения, пальцы нежно перебирают мои волосы. — Я не могу тебе обещать, что такого больше не повторится, что никогда тебя не напугаю агрессивным поведением, каждый мужчина по натуре своей хищник, так вот, я совсем дикий и плохо себя контролирующий, но запомни, Золотинка, тебя я буду защищать, а не обижать, — немного отстраняясь, заглядывает в глаза.
— Тогда я за тебя испугалась, ну, и сама напугалась, конечно. Но не обиделась, что ты в драку полез, хотя лучше бы ее не было, — он до сих пор перебирает волосы на моем затылке, а я млею.
— Тогда чем я тебя обидел?
— Я волновалась за тебя, ждала, что ты перезвонишь… — совсем по-детски прозвучало, но слов обратно не возьмешь.
— Златка, я хоть и без башки, в любой замес голыми руками могу полезть, но даже мне может быть страшно.
— Мне кажется, страх смерти – это здоровый страх, — если бы он вообще ничего не боялся, это было бы ненормально.
— Я не умереть боялся, Злат, — с усмешкой на губах, но не совсем веселой. — Меня с ума сводило, что после той драки ты меня банально пошлешь, а я с катушек мог слететь, опять бы тебя донимал и третировал, возможно, похитил, лишь бы со мной была. Но я собирался вернуться и обо всем поговорить с глазу на глаз. Начни мы выяснять отношения в мессенджерах, потрепали бы друг другу нервы, — подносит руку к лицу, но не решается дотронуться.
"О синхронистке я решила не упоминать. Ревность все равно никуда не делась, но лучшим доказательством правдивости слов Макара были его поступки. Я никогда не забуду, как ко мне отнеслись его старший брат и отец – горой встали на мою защиту. Макар все бросил и нашел меня, хотя я просила дать нам время. И вот сейчас вижу, что злится, глядя на мое лицо, но сдерживается.
— Присядь, — подталкивает меня к кровати. Сам придвигает стул, опускается напротив. — Злата, это все? Или есть еще обиды? — я отвожу взгляд, не хочу говорить о Рыбаньковой. — Видела фотографию, — не спрашивает, утверждает. С моим лицом корчить хоть какие-то эмоции сложно, легче кивнуть, что я и делаю.
— Ничего не было, Злат, и не могло быть.
