Автор
После четырех дней безделья и новых приключений в Турции, ты наконец чувствуешь себя готовой к новым волнениям. Мечты о перемене обстоятельств тебя не покидают, а тревога за свою судьбу растет с каждым днем. Найдёшь ли ты то, что искала? Или всё будет как всегда?
– Ого!
– А вы, Глеб?
– Мой бизнес более прозаичен. Я – коммерческий директор фирмы «ЭЛКС – Мосметалл». Занимаюсь продажей металлопроката. Я из Подмосковья. Кстати, вам не нужен металлопрокат? Могу уступить по сходной цене.
– Нет, нам это без надобности.
– Жаль. А вы из какого города, Татьяна?
– Из Тарасова.
– Как?! Вы – местная? И квартира есть? Извините, но это странно: имея свое жилье, снимать номер в гостинице…
– Вот и я так считаю.
– Простите, не понял?.
– Да это я так… Хочу кое-что проверить, потому и живу здесь.
– Вы говорите загадками… И вообще, вы такая…
– Какая? – спросила я.
– Загадочная. Пойти со мной в кафе отказались. Работа у вас совсем не женская. Девушка – частный детектив! Я такое впервые слышу. Точнее, вижу.
– Зато я согласилась позавтракать с вами в баре. А насчет женской и неженской работы… Знаете, это вопрос спорный. Хотите сказать, машинист башенного крана – женская работа? Или укладчик шпал?
– Согласен, вопрос спорный.
Некоторое время мы ели молча. Потом Глеб сказал:
– Танечка, я сейчас вынужден уйти. У меня деловые встречи… ну, вы понимаете… Бизнес есть бизнес. Но вечером я все-таки приглашаю вас в кафе. Какое – выбирайте сами.
– Извините, боюсь, не получится.
– Танечка, не отказывайте мне.
Я посмотрела на моего собеседника. А вообще-то он интересный мужчина. И зря я в прошлый раз решила, что ему лет сорок, он значительно моложе. Темные волнистые волосы уложены в аккуратную прическу, серые глаза смотрят открыто и весело. Он был тщательно выбрит, и пахло от него таким приятным парфюмом…
Я все доела, взяла со стола два пакетика чая, яблоко и направилась к себе. Глеб пошел за мной следом, проводил меня до моего номера.
– Ну что, вечером идем в кафе?
– Доживем до вечера, там видно будет, – сказала я и скрылась за своей дверью."
"Оставшись одна, я поняла, что положение мое просто жуткое. Я боялась себе признаться в том, что не знаю, что делать дальше. Больше всего сейчас меня занимала мадам Верстакова. Но она отказывается говорить, а у меня нет рычагов, чтоб на нее надавить.
