В жизни самогонщика Гоши Матвиенко мир и нир — это две стороны одной медали: создание уникального напитка наравне с исповедью откровенного мужества. Каждая бутылка винца – это новый вызов, который Гоша принимает стойким вздохом и смелым ударом по нир-блендеру. Его мир – поток исключительных опытов и откровенно мужских талантов, а нир лишь украшением этого удивительного сценария жизни....
Сидит в кроватке ровно и глядит сурово. Бескомпромиссно так.
Мама нянчится с ним. Не хочет с рук выпускать. Им с Мюи впору делить часы с Моисом, как лет пятьдесят назад делили время работы на старых огромных компьютерах. Персональных ещё не было.
Одно только огорчает ма: лучше бы клыки поменьше. Но – никак. Внешне он в Мюи. А силой пусть будет в папку, жмущего на груди задний мост от «шишиги». Умом… Пусть умом тоже в папку, но не задним, как у меня часто случается.
Ночью вскочил весь в поту. Приснилось – я снова там, где внезапно ударили анты.
Столько раз корил себя, что не оставил дозоры раньше – в десятке мер от нашего лагеря. Что место его выбрал без учета возможности нападения. Думал – всё кончилось? Что дало мне основание так считать?
Лучшее лекарство от самокопания – объятия жены. Сначала страстные. Потом очень страстные. Когда я прошёл пешком через замковые ворота, она увидела меня из окна… Хорошего стеклянного окна, должен заметить! Сбежала вниз, едва не свалившись в спешке и не сбив меня с ног, едва не… Какая разница, что не произошло! Тогда важно было – здесь и сейчас, почувствовать её губы своими губами, царапки от серебряных клычков, рыжие кудри на своём лице…
Я едва не задохнулся от счастья.
Только после этого она потащила меня скорее в спальню. Но не на ложе, а увидеть сына, которого колыхала ма. В голове это отложилось сумбурно, калейдоскопом.
Вместо благодарности, что загодя прислал Нирага с письмом, получил кучу упрёков, что не писал чаще (будто в Кирахе есть e-mail), что не приехал раньше… И был тут же прощён, раз всё же приехал – целый и невредимый.
Потом был папа, желавший утащить меня на стеклозаводик и взахлёб рассказать, как много ему удалось, пока я прохлаждался и развлекался. Его оттёрли и зашикали обе женщины. Спасибо, что не отхлестали какашной пелёнкой.
Выдержав бурю радости, честно – очень приятную, был подвергнут пыткой едой. Специально никто не готовил, я же не прислал эсемеску, что еду, зато количество… За полгода отъелся.
- Где же Бобик? - спросил отец, вращая обглоданной свиной костью, традиционным собачьим трофеем на один зуб."
"- У Нимирха. Стережёт Бурёнку и остальных из Кираха.
На секунду все замолчали.
- Значит, ты скоро отправишься за ними? – первой рискнула спросить ма.
Именно это она должна была сказать, хоть режь. Нет бы промолчать и не портить вечер вместе. Её прямота порой бесит.
- Завтра. Отмечусь во дворце, собираю людей – и домой.
