В жизни самогонщика Гоши Матвиенко мир и нир — это две стороны одной медали: создание уникального напитка наравне с исповедью откровенного мужества. Каждая бутылка винца – это новый вызов, который Гоша принимает стойким вздохом и смелым ударом по нир-блендеру. Его мир – поток исключительных опытов и откровенно мужских талантов, а нир лишь украшением этого удивительного сценария жизни....
Но жизнь для меня – велосипед. Как тот, на котором я приехал к тебе. Едет быстро и легко, когда кручу педали. Брошу крутить – велосипед остановится, я упаду. Фирух! Судьба у меня такая. Всё время крутить педали.
В следующее путешествие я взял Бурёнку и обычного вьючного кхара. Оно тоже было недлинным. Спустился вдоль реки по землям Клая до того места, где колючая изгородь Веруна защитила нас от степняков. Там её ветви тянулись на северный берег, далее начиналась лесополоса с верьями.
Найдя брод, я въехал в реку. Тёмная вода поднялась до боков кхаров.
Заночевал на краю степи, развернув шатёр: в одиночку это крайне не просто. А обычные туристические палатки здесь не найти.
Перед отбоем сложил руки ковшиком и проорал несколько раз в ночную тьму:
- Тенгрун! Тенгру-ун! Приди!
Звёзды ответили молчанием. Я завалился спать, никем не потревоженный до утра.
Степной бог появился перед рассветом.
Встревожился Биб. Зашевелился Бобик. Я вылез наружу.
- Прими скромное подношение.
Тенгрун был во вполне человечьем обличье, с ногами, если не считать роста, которому позавидовал бы любой центровой из Национальной баскетбольной ассоциации.
- Давай.
«Спасибо» из него не вытянешь.
Он с удовольствием принялся за пахлаву. Потом, вопреки правилу – сначала мясное, лишь после него сладкое – уписал две дюжины холодных чебуреков.
Здесь богов не кормят, что ли?
Пока он чавкал, я аккуратно расспросил, как обстоят дела у Оранжевой реки. Понял, что Тенгрун не совсем доволен. Лис пустыни перестал отъедать от степи новые земли, но выздоровление опустошённых идёт медленно.
- Защитные лесополосы нужны, - напомнил я. – Хотя бы кустарниковые. Ты же – бог, можешь заставить их расти быстрее.
Он кивнул, чавкая. Больше мы к этому вопросу не возвращались.
- Я вот что хотел, Тенгрун. Помнишь, караваны ходили через степь?
- И вытаптывали её.
- Именно. Я хочу предотвратить. Наладить речное сообщение. Я всегда тебя уважу чем смогу. А ты не обижай, если купцы вдруг сойдут на твой берег по пути.
- Без кхаров?
- Да ты что? Какие кхары в лодке? Перевернут её.
- Валяй. Но помни: ты обещал. Никаких кхаров.
Вышло просто. Слишком просто. Я уже понял: от Тенгруна можно ждать чего угодно. Он же не обещал не заражать купцов КОВИДом.
Но пока не начну – не узнаю.
