Среди белоснежных колон с увитыми плющом аллеями царица Адония медленно шла, как призрак. В этот раз она выбрала именно тебя, принцессу Петрею, чтобы сопровождать в поездку на Одетт-арин. Твоя задача — стать защитой и доверенным лицом для мятежницы на острове Террико, где даже ближайшая помощь может быть не столь безуменной как ты....
Снова закрыла, зарываясь в нее лицом и глубоко вдыхая свежий запах постельного белья. Хотелось потянуться до хруста в костях, сладко улыбнуться, приветствуя новый день.
Правда эта истома длилась недолго, воспоминания возникли почти сразу, заставляя подскочить и лихорадочно оглядеться.
— Одетт?
Ко мне с другого конца комнаты бросилась мама.
Я дернулась, запуская пальцы в волосы.
Моя спальня, кровать, мама, на улице солнечный день и я живая и здоровая. Сон или реальность?
— М-мама?
— Очнулась, — сквозь слезы улыбнулась она, крепко обнимая за плечи и прижимаясь.
— Уже утро?
— Утро, — кивнула мама, отпуская меня и присаживаясь рядом, бережно взяв за руку, которая лежала на кровати. — Ох, Одетт, заставила же ты нас поволноваться.
Я лихорадочно кивнула.
— Как Милисент? А сангир? Я же помню его. Что вообще произошло?
— Милая, — мама мягко, но требовательно уложила меня назад на подушки и подоткнула оделяло. — Тебе надо отдохнуть.
— Я хорошо себя чувствую.
— Не сомневаюсь. Ты хочешь кушать? Я прикажу принести тебе… все, что захочешь.
— Мам, — требовательно произнесла я.
— Ничего не хочу знать, — она нежно провела по моему лицу, убирая волосы и грустно улыбаясь. — Я чуть не потеряла тебя… опять. Ты все время ускользаешь, все время куда-то влезаешь.
— Мне жаль, что я заставила тебя волноваться. Снова. Но от того, что ты пытаешься скрыть от меня информацию, легче не станет.
— Так хочется уберечь тебя. От всего мира и от тебя самой. Сделать самой счастливой.
— Мам, — я поймала ее руку и слегка сжала. — Тебе досталась самая непослушная и невыносимая дочь.
— Не говори глупостей. Ты у меня самая лучшая. Запуталась только.
— Надеюсь, ты не будешь пытаться мне помочь распутаться? — невольно вздрогнула в ответ на слова родительницы.
— Все равно ведь не примешь помощь, — тяжело вздохнула мама и сложила руки на коленях. — Ты была без сознания четыре дня.
— Сколько? — выдохнула я, выпрямляясь. — Четыре дня?
Это же целая жизнь!
— Да.
— Кхм…
Мне стало стыдно. Даже не представляю, что они пережили за эти дни.
— Мы все так боялись.
— Прости, — виновато прошептала я и, подавшись вперед, обняла маму, — прости меня, пожалуйста, но я не могла поступить иначе.
— Я знаю, — ответила она, обнимая в ответ. — Он все время был здесь. Я лишь недавно уговорила Валкота хоть немного отдохнуть. Он любит тебя, Одетт.
Я отстранилась, пряча взгляд.
— Мам.
