Быстрый и захватывающий триллер о российском разведчике, вынужденном работать под прикрытием бухгалтера. Между опасными заданиями и скучной офисной рутиной герой должен раскрыть заговор, угрожающий национальной безопасности, не выдав своего истинного лица.
Я вынужден был … да, вынужден, принять меры…
— Ага, ага, — закивал Ричард. — Именно! Принять меры по недопущению дальнейшего обострения обстановки … э-э … эскалации напряженности и международного скандала. Именно так. Вам удалось! В результате принятых мер, как вы изволили выразиться, не осталось никого, кто мог бы скандалить.
Прошелся по палубе.
— Отлично, господин Барабанщиков! — неожиданно вскричал Ричард, дымящаяся сигара описала стремительный полукруг, — вы и ваша спутница оказали мне неоценимую услугу. И обществу — в целом! — тоже. Эта банда грязных ублюдков терроризировала и грабила бедных рыбаков, крестьян и глупых, толстых туристов на протяжении длительного времени. Продажная и коррумпированная полиция не могла с ней справиться, — Ричард на мгновение сделал эффектную паузу, опустил вскинутые руки и уже спокойно закончил выступление. — Я, кстати, тоже. Эти уроды очень мешали моему бизнесу.
Василий и Алика переглянулись. Похоже, их новый знакомый имеет явно выраженную склонность к артистизму и патетике. Он не говорит, а выступает, как на театральной сцене. «Только бы не начал стихи декламировать, — опасливо подумал Василий, — хорошо, если просто эксцентричен, а ну как псих»?
— И каким же бизнесом вы занимаетесь? — спросил он.
— Да тем же самым, мой друг! — жизнерадостно сообщил Ричард.
— Эти придурки были конкурентами, а вы их устранили. Весьма благодарен за это, весьма!
Девушка отвлеклась от беседы, тихонько клевала виноград. Услышав последнюю фразу, замерла с виноградиной в руке, лицо побелело.
— А как же … э-э … свободный художник? — растерянно сказала она.
— Творческий человек самовыражается не обязательно кистью или резцом, — любезно пояснил Ричард, — способы могут быть самыми разнообразными. Хотя к живописи я неравнодушен.
— Так вы рисуете?
— Да, мадмуазель, и еще коллекционирую! — с гордостью произнес Ричард. Обращаясь к девушке, почему-то называл ее на французский манер мадмуазелью. Василий вспомнил об акценте, спросил:
— Среди ваших предков нет французов?
— Моя мать была француженкой.
— Прекрасно, — поспешил продолжить Василий, — значит, вы наполовину француз, а Россия и Франция уже двести лет не ссорятся.
Ричард сел за стол, плеснул шампанского:
— Верно, мой друг, — ответил он, рассматривая игру пузырьков воздуха в бокале, — и я вам благодарен за то, что вы для меня сделали. Но беда в том, что среди убитых вами — мой двоюродный брат. Чувство благодарности борется во мне с желанием отомстить.
