Подростки наслаждаются едой и веселым компаниию, пока тетя строго объявляет о правилах экскурсии. Автобус катится через пыльную равнину, убегая от жары, и каждый кадр снаружи становится новым приключением в их удивительной поездке.
Окна домов светятся багровым цветом изнутри, а сверху к ним приближается огненный дождь. Лицо дьявола наполовину черное, нечеловеческое, наполовину обычного человека. Глаз на черной половине горит огненно-красным, на человеческой — черной пустотой. Из полуоткрытого рта торчат клыки и раздвоенный змеиный язык.
— Да, — шепнул Василий, — в такого я поверю больше, чем с рогами и копытами.
Странным в этой церкви было и то, что она была как бы двухуровневой: алтарь, изображения Бога, архангелов и ангелов на возвышении, хорошо освещаются солнцем, нарисованы светлыми красками.
Это ангел, ведущий подсчет наших поступков, — шепотом объяснил Василий.
— Бухгалтер, да? — уточнила Алика, невинно глядя в глаза.
— Интересный у вас храм, батюшка, — сказал Василий, когда вышли на улицу, — и Писание трактуете по-своему.
— А вы знаете, что Евангелий не четыре, как все считают, а больше?
— Нет, я слабо разбираюсь в вопросах религии, — ответил Василий, сжимая руку Алики. Дал понять, что сейчас лучше помалкивать.
— Вот, вот. Церковники, как и раньше, пользуются темнотой и безграмотностью простого народа, — с грустью заметил священник.
— Их намного больше, — продолжал батюшка, — сколько, точно не знает никто. Многое за века утеряно, еще больше официальная церковь уничтожила. Оставили только то, что им нужно. Да и то исправили. Все началось с Петра!
В голосе священника опять зазвенел металл:
— Этот гад даже после смерти себе должность придумал. На вратах стоит! Решает, кому можно в рай, кому нет.
