Подростки наслаждаются едой и веселым компаниию, пока тетя строго объявляет о правилах экскурсии. Автобус катится через пыльную равнину, убегая от жары, и каждый кадр снаружи становится новым приключением в их удивительной поездке.
Она сразу же зашипела, как только отошли от стойки:
— Почему ты назвал меня Марлен Дитрих? Неужели я похожа на эту замороженную селедку?
— Да нет, непохожа, — стал оправдываться Барабанщиков, — просто это первое имя, что пришло на ум. По своим паспортам нам регистрироваться нельзя.
— А-а, вот о ком ты мечтаешь, извращенец! Она же вешалка. Рыба в шляпе!
— Нет, не мечтаю я о ней! Я вообще ни о ком не мечтаю, — тоже зашипел Василий, — я мечтаю выбраться отсюда и больше ничего!
Сердитые, вошли в бунгало.
Проснулся, когда солнце почти вышло из моря. Тут же побежали суматошные мысли, как быть дальше, не обнаружены ли они, и вообще, почему сразу не спросил телефон? Взглянул на часы — половина четвертого. Подошел к окну, отодвинул жалюзи. На улице никого. Трава блестит от росы, далекие заросли кустарника затянуты легким утренним туманом. Немного успокоившись, прилег на диван. Спать уже не хотелось.
К восьми утра Василий окончательно извелся от нетерпения. Алика, как ни в чем ни бывало, продолжала спать. Наконец, не выдержал, поднялся с надоевшего дивана и отправился к администратору. Ответ парня на вопрос о телефоне и самолетах удивил и обрадовал: над Андаманским морем бушует ураган, самолеты не летают, связь не работает. Остров оказался отрезанным от внешнего мира. Теперь можно быть уверенным, что здесь их никто не надет в ближайшие три-четыре дня.
