Подростки наслаждаются едой и веселым компаниию, пока тетя строго объявляет о правилах экскурсии. Автобус катится через пыльную равнину, убегая от жары, и каждый кадр снаружи становится новым приключением в их удивительной поездке.
Скорее бы в Россию», — Василий отворачивается, закрывает глаза.
В Москве осень. Желтые, красные листья сбиваются в кучи, словно стараются привлечь внимание прохожих к скорому приходу холодов. Резкий воздух потерял теплые запахи лета. Синицы торопливо хватают редких насекомых, подлетают ближе к людям — зима близко. «Вот и еще одно лето уходит, — радуется Василий Барабанщиков, с удовольствием вдыхая прохладный октябрьский воздух, — скорее бы настоящая, с дождями и холодами, настоящая осень. Ну что может быть лучше плохой погоды?» Когда Василию намекали, что с такими погодными предпочтениями надо было родиться англичанином, он спокойно отвечал, что Пушкин и другие уважаемые люди, Петр Первый, к примеру, тоже любили осеннюю прохладу.
«Вот и я такой», — скромно добавлял Василий.
Сегодня Барабанщиков направлялся на небольшое предприятие, торговавшее оптом и в розницу бумагой. По данным службы розыска, на этом предприятии работает Алексей Симонов.
— Значит, Алексей Кириллович, верно? — уточнил Барабанщиков.
— Да, в конце коридора, направо, — ответил страж дверей, махнул рукой за спину.
Василий вошел в указанную комнату:
— Здравствуйте, мне нужен Алексей Кириллович.
Сразу увидел молодого мужчину, внимательно посмотревшего на него.
— Это я, проходите.
Мужчина пожал протянутую руку.
— Слушаю вас, — показал рукой на стул.
Василий удобно устроился на вертлявое сиденье офисного стула и понес обычную чепуху, которую рассказывают все менеджеры по снабжению. Зазвучало — цена, объем, закупки, снова цена, скидки…. Барабанщиков просчитывал, что за человек перед ним сидит, каков характер, темперамент а также то труднообъяснимое и странное свойство некоторых людей, называемое обаянием или коммуникабельностью.
