Подростки наслаждаются едой и веселым компаниию, пока тетя строго объявляет о правилах экскурсии. Автобус катится через пыльную равнину, убегая от жары, и каждый кадр снаружи становится новым приключением в их удивительной поездке.
Вдруг лицо проясняется, кивает, начинает повторять, как попугай:
— Ничего, ничего… — и улыбаться.
— Он уже понял, командир, — машет рукой Велетнев.
— Понимаете русский? — спрашивает Удальцов, нахмурившись.
— Я учился в Москве, в международном центре подготовки тер… э-э, революционных кадров.
— Где, где?
— В университете Дружбы народов.
— А-а…, ладно, если шутишь, значит все в порядке.
Он помог убрать убитых, уничтожить все следы. Вскоре место, где только что был бой, приобрело самый обычный вид. Только в неподвижном воздухе чувствовался запах свежей крови, но его скоро развеет ветер.
— Смотри сюда … так, есть подтверждение: Ассагай.
— Хорошо, — кивнул Удальцов, — не ошиблись.
— Думаете, меня могли подменить? — удивился человек со странным именем, — зря, эти идиоты взяли меня случайно, на операцию с двойником не было возможности.
Удальцов взглянул на часы:
— Пора!
Четверо мужчин быстро пошли по едва заметной тропе, огибающей гору с юга.
— Что такое ассагай? — шепотом спросил Барабанщиков у Михаила.
— Копье, длинное такое, метра два, — ответил Велетнев, — раньше местные рыцари в набедренных повязках такими сражались. За прекрасных баб-с.
После того, как диверсионная группа не вышла на связь в установленное время и перестала отзываться на запросы, предчувствие неудачи у Ридвана переросло в уверенность. Когда связист отрицательно мотнул головой после очередной попытки связаться с группой, сомнений не осталось — взяли.
Место уничтожения группы определил примерно в четырех километрах от последнего отдыха и сеанса связи, считая скорость передвижения группы не более четырех километров в час.
