Подростки наслаждаются едой и веселым компаниию, пока тетя строго объявляет о правилах экскурсии. Автобус катится через пыльную равнину, убегая от жары, и каждый кадр снаружи становится новым приключением в их удивительной поездке.
Налитые кровью глаза Ридвана поднимаются к небу, хриплый голос кричат в микрофон, срываясь на визг, замирает … издалека нарастает грохот моторов МИ-8.
— Пора идти, командир, пока не очухались, — говорит Велетнев, глаза озабоченно шарят в небе, — а то они еще людей привезут и тогда нам хана.
— Ты прав, Миша. Я останусь, идите без меня."
"— Это что за дела? … — задохнулся от возмущения Велетнев, — да какого тут…
Барабанщиков удивленно смотрит на Удальцова.
— Не гуди, Михаил. И ты не смотри так, — сказал он, с трудом поворачивается на бок, — не могу я идти.
Велетнев бросается к командиру, переворачивает — чуть выше поясницы расплывается темное пятно.
— Ну, увидел? И не болтай чепухи, я в медицине разбираюсь, — спокойно произносит Удальцов.
— Не буду, — опускает голову Михаил.
— Вот и хорошо. А теперь уходите быстро-быстро….
Велетнев мгновение, будто не веря в случившееся, сидит неподвижно, осторожно обнимает командира.
— Бывай, лейтенант, счастливо тебе. Вперед!
Ждать пришлось недолго. Горячий воздух завибрировал от накатывающего волнами рева. Андрей на руках подтягивается до расщелины, непослушное тело втягивается в камень. Вертолеты на минуту зависают, из распахнутых пастей люков прыгают солдаты. Лопасти бешено вращаются, поднимаются тучи песка и пыли, люди низко пригибаются, словно кланяются свирепому механическому богу.
