Подростки наслаждаются едой и веселым компаниию, пока тетя строго объявляет о правилах экскурсии. Автобус катится через пыльную равнину, убегая от жары, и каждый кадр снаружи становится новым приключением в их удивительной поездке.
Тьфу!
— Ты их вместе с носками снял?
— Да нет … ну, вот … — что-то вытряхнул и опять надел, крякнул — в самый раз!
Василий поворачивается к палаткам. Велетнев предостерегающе говорит:
— Не ходи, времени нет.
— Давай прикончим всех гадов!
— Времени нет, — повторил Михаил, — там так легко не получится. Здесь у костра дураки спали, умные в сторонке легли. В темноте нарвемся на пулю.
Василий сожалеюще вздохнул. Накинул чью-то куртку. Ткань трещит в плечах. С ворчанием снимает, отрывает рукава и снова надевает — другое дело!
— Готов?
— Да.
Оглянулся на палатки, заметил хорошие кроссовки. Переобулся. Свои, разорванные швырнул в костер. Еще раз сожалеюще взглянул на лагерь, махнул рукой. Два великана бесшумно растаяли в темноте.
На рассвете Ридвана и Доктора разбудил истошный визг. Оба спали не в палатках, а в стороне, под навесами из веток — душные палатки не признавали. Ридван выхватил пистолет, осторожно встал, оглядываясь вокруг; по лагерю мечется молодой солдат, араб, и непрерывно визжит, будто недорезанный кабан.
— Всем жив… э-э … построится! — осекся он.
Солдаты кое-как собрались в одном месте, встали в шеренгу. Сержант рявкнул, выровнялись. Проходивший мимо Ридван не удержался от черной шутки:
— Вот вас сейчас всех русские и положат одной очередью!
Сержант сразу побледнел, запоздало сообразив, что этот ниггер прав, солдаты задергались, оглядываясь …
— Да шучу я, воинство, — буркнул довольный Ридван.
— Пошел ты … шутник! — зашипел сержант. Он быстро пересчитал людей, приказал закопать убитых.
Ридван опустился на землю, глаза бездумно смотрят в одну точку. От невеселых размышлений его отвлек сержант:
— Ридван, ты сталкивался уже с русскими.
