Автор
В Букете алых роз читатель погружается в мир секретной войны и моральной борьбы между двумя противоборствующими сферами: Советским Союзом и его недругами. Каждая страница открыта новыми драматическими поворотами, заставляющими персонажей выбирать между предательством или бескомпромиссным убеждением в правде. Атмосфера книги овеяна тайной и тревогой, но не теряет драматичности и глубины чувств....
Галина тоскливо посмотрела на своего спутника.
- Разрешите вас пригласить? - спросил ее Евдокимов.
Галина оживилась.
- Вы хотите танцевать? - удивилась она.
- А почему бы и не потанцевать? - сказал Евдокимов. - Ведь это доставит вам удовольствие…
Когда они танцевали, в зале появился Эджвуд. Евдокимов сразу его заметил. Он ни на минуту не переставал наблюдать за публикой. По своему обыкновению, Эджвуд медленно пробирался по залу. Евдокимов не знал, заметил их Эджвуд или нет, и нарочно от него отвернулся.
- Мистер Эджвуд?! - воскликнул Евдокимов. - Какая неожиданная встреча!
Они остановились.
- Почему неожиданная? - ответил Эджвуд с холодной вежливостью. - Я рассчитывал вас здесь встретить…
Евдокимов опять плохо подумал о Галине. Неужели она проболталась?
- А вы сказали, что будете заняты! - упрекнула Галина Эджвуда.
- Я действительно занят, - холодно сказал он. - Но желание видеть вас…
- О Роберт! - ответила она, впадая в свой прежний тон.
- Если у вас не назначено здесь никакой встречи, - предупредительно сказал Евдокимов, - разрешите пригласить вас к нашему столику.
- О нет, у меня здесь нет никакой другой встречи, - сказал Эджвуд. - Пожалуйста и с удовольствием.
Они подошли к столику, но здесь Эджвуд совершил маневр, которого Евдокимов не предвидел: трудно было сказать, сознательно это сделал Эджвуд или случайно, но он указал Евдокимову на стул, который стоял в простенке и с которого нельзя было видеть весь зал.
- Прошу вас, - любезно сказал Эджвуд, садясь сам на стул, наиболее удобный для обозрения зала и который Евдокимов предназначал для себя. - Пусть Галина сядет посередине!
Он даже засмеялся, хотя смеялся только его рот, глаза его смотрели на Евдокимова с неизменным холодным блеском.
- Между двух стульев, как это говорится у русских.
- Что вы будете пить и есть? - осведомился Евдокимов на правах хозяина.
- Русское виски и русскую икру, - твердо сказал Эджвуд. - Я готов это пить и это есть всю жизнь…
Он выпил рюмку водки и, забыв закусить ее икрой, зло посмотрел на Евдокимова.
- Да, мистер Евдокимов, - многозначительно произнес он. - Мне самому необходимо было встретиться с вами.
Он несколько наклонился над столом и, глядя Евдокимову прямо в глаза, произнес еще многозначительнее:
- Дядя Витя заболел.
