Автор
В Букете алых роз читатель погружается в мир секретной войны и моральной борьбы между двумя противоборствующими сферами: Советским Союзом и его недругами. Каждая страница открыта новыми драматическими поворотами, заставляющими персонажей выбирать между предательством или бескомпромиссным убеждением в правде. Атмосфера книги овеяна тайной и тревогой, но не теряет драматичности и глубины чувств....
- Нельзя оставлять Жадова на свободе, и чем скорее мы его возьмем, тем лучше. Вы пойдете?
Анохин молчал.
В течение всего этого разговора Шура не проронила ни одного слова; она слушала обоих мужчин, попеременно вглядываясь то в Евдокимова, то в мужа.
- Вы пойдете? - повторил Евдокимов свой вопрос.
- Он пойдет, - ответила Шура вместо мужа.
Анохин резко повернулся к жене…
- Он пойдет, Дмитрий Степанович, - повторила Шура. - Как же это он не пойдет?
Анохин гневно посмотрел на жену.
- Даты… - начал было он. - Ты понимаешь?.
- Я все понимаю, Павлик, - остановила она его. - Я бы пошла вместо тебя, но это бесполезно. Дмитрий Степанович правильно говорит. Жадов все равно как зверь, который вырвался из зоопарка. Его необходимо задержать…
Шура обернулась к Евдокимову.
- Ведь вы его побережете, Дмитрий Степанович? - спросила она.
Она вышла в переднюю и вернулась, держа в руках пальто мужа.
- Одевайся, Павлик.
- Да, время идет, не надо его заставлять дожидаться, - деловито сказал Евдокимов. - Вы по каким улицам обычно ходите на завод?
- По Стремянной, - ответил Анохин, покорясь вдруг Евдокимову.
- Вот и отлично! - бодро сказал Евдокимов. - Так и идите. Идите не спеша, обычным шагом…
- Но вы учтите, - сказал Анохин, - он ко мне даже не подойдет, он за сорок шагов сбивает…
- Не беспокойтесь, - подбодрил его Евдокимов. - Машина уже внизу, там еще три наших работника. Они для этого и приехали…
Анохин и Евдокимов вместе спустились по лестнице и вышли на улицу.
- Идите, - сказал ему Евдокимов и пошел к машине.
- А вы? - спросил Анохин.
- Все будет в порядке, - уверенно повторил Евдокимов. - Идите.
Анохин пошел…
Не оставалось ничего другого, хотя ему очень не хотелось идти. Никто в Москве не знал Жадова так, как его знал Анохин…
Но те, кто охранял его в течение всего последнего времени, посылали его навстречу Жадову… И Анохин вынужден был идти. Вот он идет, идет…
Но где же Евдокимов? Где те, кто взялся его охранять? Нигде никакой машины, ни позади, ни впереди…
Анохин не считал себя трусом, но сегодня ему было жутко.
Где подстерегает его Жадов?
Опоздай Евдокимов на секунду - и не видать Анохину ни Шуры, ни Машеньки, ни этих улиц, ни снега, ни уличных фонарей…
Он прошел Стремянную, пересек Кольцевой проезд, приблизился к Васильевскому переулку… Вошел в переулок.
В Васильевском переулке и днем-то бывало пустовато, а сейчас вообще никого не было.
