Автор
Взгляды на обыденные вещи меняются внутри уютного кафе "Букет прекрасных дам". Здесь все подчеркивается нежностью и вежливостью, будь то галстуки для мужчин или шляпки для женщин. Снег за окном играет зеркальными отражениями на стеклах, создавая атмосферу забытой роскоши и теплоты....
– Глупости!!!
– Подожди, дорогая, – спокойно сказал я и, вынув пачку «Мальборо», спросил: – Ты разрешишь?
– Дай сюда, – велела Люси и вытащила сигарету.
– Ты куришь? – изумился я, поднося ей зажигалку. – С каких пор?
– С сегодняшнего дня, – сердито ответила она, неловко затянулась и мигом закашлялась. Я отобрал у нее сигарету и затушил в пепельнице.
– Что за дурь пришла тебе в голову?
Люси гневно сдвинула брови, раскрыла было рот, чтобы достойно мне ответить, но тут прямо перед нами припарковалась сверкающая иномарка.
– Ну, убедилась? – спросил я.
Люси кивнула. Ее глаза начали медленно наполняться влагой."
"– Милая, – попытался я утешить ее, – успокойся, он не стоит даже одной твоей слезинки. Хочешь, поедем в ресторан или в кино?
– Отличная идея, – неожиданно весело произнесла Люси, – с удовольствием поем пирожных, но только после того, как закончу одно небольшое дельце.
Я не успел у нее спросить какое, потому что моя спутница выскользнула из машины.
– Козел вонючий, – шипела Люси, – еще в любви мне клялся, гондон использованный!
– Но, пожалуйста, – вскричал Сева, – что за выражение! Люси, ты же интеллигентная дама! Ну скажите ей, – повернулся он ко мне, – что люди нашего круга так себя не ведут и не позволяют себе подобные высказывания! Это отвратительно!
– По-моему, очень правильно, – заявил я, – ты и есть козел долбаный, урод вонючий, сволочь недоделанная!
– Гондон гнутый, – добавила Люси и пнула Севу.
– Пидер лохматый, – не отстал я и толкнул Севу.
Недомерок не удержался на паучьих ножках и рухнул в сугроб.
– А-а-а, – обрадовалась Люси, – шлепнулся жопой в говно, так тебе и надо!
Набрав полные пригоршни грязного снега, вернее, жижи из соли и песка, она принялась швырять комья ему в лицо.
– Вы с ума сошли! – заорал тот. – Милиция, милиция, спасите!
– Молчи, говнюк отстойный, – велел я и запихнул в его разверстый рот побольше грязи.
Пока Сева отплевывался, я сорвал с него шапку и куртку, а Люси ухитрилась стащить с бывшего кавалера ботинки. Шапку она разорвала, куртку растоптала, а сапоги швырнула на проезжую часть, где неслись машины.
