Силуэт в тумане — как чары провинции снимают маски городской суеты. Исчезает шум, соседи скрывают личные проблемы за деревьями, и репортеры заскучали над прокатом новостей. Теперь только тихий рассвет и умирание орхидей в близлежащем саду напоминает о реальности.
О нападении на клыковскую больницу.
Чего только не творилось в этом городе!
У ног Ксении стояла небольшая дорожная сумка, в которой уместились все вещи, что она брала с собой в поездку. Изредка женщина поглядывала вокруг, замечая за столиками учеников академии и местных школьников, кое-кого из горожан, отлично ее знавших. Ксения ловила на себе их неодобрительные взгляды и довольно ухмылялась, заказывая один бокал за другим. Плевать ей на их мнение! Пусть думают, что хотят. У них – своя жизнь, а у нее – своя!
Погода – дрянь, на улице снова моросил дождь и стояла жуткая грязь.
Ксения бросила мутный взгляд на миниатюрные золотые часики у себя на запястье. Почти десять вечера. Пожалуй, пора все-таки двигать в сторону дома. Сколько можно оттягивать неизбежное. Мать конечно же снова начнет ругаться, она уже мысленно к этому готовилась.
«Я не девочка! – обычно вопила Ксения в ответ на обвинения матери. – Оставь свои нотации при себе!»
«Пока ты живешь в моем доме, я буду читать тебе нотации! – не оставалась в долгу мать. – Изволь соблюдать правила этого дома, пока не найдешь собственное жилье».
Правила этого дома! Ксения глумливо хмыкнула. Можно подумать, они жили в респектабельном особняке, как у семейства Зверевых. Обычный двухэтажный домик – старый, из потемневшего дерева, да еще на краю города.
А Зверевы… Вспомнив о них, Ксения похолодела. О, она отлично знала эту семейку… Вот от кого стоило держаться подальше, особенно учитывая события прошлых лет. И с чего бы вдруг Оксанка решила учинить ей допрос?! Нет уж. Она не станет общаться с этой богатенькой высокомерной девчонкой. Мало ли что та из нее вытянет?
Ксения потянулась к бокалу и озадаченно уставилась на него. Уже пустой? Но она готова поклясться, что он только что был полон до краев!
– Пожалуй, тебе на сегодня хватит, – сказал ей Тарас.
Одноглазый бармен протер тряпицей стойку бара перед Ксенией, затем закинул полотенце на плечо. Стахеев был выше Соловьевой почти на две головы и, казалось, весь состоял из литых мускулов. Чтобы взглянуть ему в лицо, Ксении пришлось задрать голову.
– Еще немного, и я пойду, – заплетающимся языком пробормотала она.
– Главное, чтобы ты ушла отсюда своими ногами, – добродушно заметил Тарас.
