Силуэт в тумане — как чары провинции снимают маски городской суеты. Исчезает шум, соседи скрывают личные проблемы за деревьями, и репортеры заскучали над прокатом новостей. Теперь только тихий рассвет и умирание орхидей в близлежащем саду напоминает о реальности.
Как ты предлагаешь с ней поступить?
– Как угодно, но не обязательно же тащить всех своих детей в этот дом! У нас тут не богадельня!
– Этот дом принадлежит мне, а значит, и моим детям.
– Но он и мой тоже! А мне вовсе не нравится, что ты тащишь сюда всяких проходимцев. Сначала сынок этой дряни Ангелины, малолетний преступник, который тебе даже не родной, а теперь еще какая-то девка из сиротского приюта?!
– Все будет так, как я скажу! – жестко заявил Зверев.
– О, кажется, я все поняла, – прищурилась Анфиса. – Ты это делаешь нарочно, чтобы отомстить мне.
– Ты еще пытаешься угрожать мне? После того как подсунула Тимофею свой перстень, а затем обвинила парня в краже? Это уже верх наглости, Анфиса, тебе не кажется?
– Ты сам меня вынудил, – взвизгнула Зверева.
– Неужели? – Егор опешил от такого поворота событий. – И это вместо извинений?
– Я готова из кожи вон лезть, чтобы доказать тебе свою любовь, но ты совершенно не обращаешь на меня внимания! И все из-за твоих отпрысков! Сначала мне отравляла жизнь одна Ирина, по которой давно психушка плачет, затем здесь появился Тимофей, самый настоящий уголовник! Я с таким трудом привыкла к постоянному присутствию в нашей жизни этих двоих, так нет же, теперь еще одна выискалась! Как же меня все это бесит!
– Лиза будет жить в этом доме, – твердо заявил Егор.
– Вот, значит, как?! А мое мнение на этот счет тебя нисколько не волнует?
– Нет, – честно признался Егор, чем еще сильнее вывел Анфису из себя.
– Я этого не допущу! Не позволю! – завопила она.
– А мне плевать на твои позволения, Анфиса. В этом доме хозяин – я. Но если тебе что-то не нравится, ты всегда можешь вернуться в свою микроскопическую квартиру на окраине Санкт-Эринбурга. Там тебя точно никто не станет беспокоить.
Анфиса побледнела от ярости и… промолчала. Их брак давно уже дал трещину, но ей никак нельзя было доводить дело до развода.
Смерив мужа ненавидящим взглядом, Анфиса глубоко вдохнула, стиснула зубы и выбежала из гостиной, с силой хлопнув дверью. Егор лишь усмехнулся. Он тоже отлично понимал, что привыкшая к роскошной жизни Анфиса никогда не решится добровольно покинуть этот особняк.
