Смысла уже нет кричать и ругать. Волосы ее с лица убрала и кофту застегнула на змейку. Поправила ворот. Скорее, автоматически. На улице неожиданно похолодало, и мне вдруг подумалось, что она стоит без куртки. Сняла жилет и накинула ей на плечи.
– Домой иди, помойся, поешь и поспи. Потом поговорим обо всем.
– А я здесь пока. Надо лекарства купить, у них не все есть.
Она на шею мне бросилась, поняла, что я остаюсь, а вот обнимать мне ее совсем не хотелось, и я мягко отстранилась.
– Ты не радуйся, Тася. Делать, и правда, будешь то, что я скажу.
Она быстро закивала головой, и такой ребенок в этот момент совсем моя девочка, как и раньше. Только память уже не сотрешь. Я, оказывается, не простила. Точнее, даже не знаю, как объяснить, я готова была расхлебывать все, что она сделала, только того чувства к ней всепоглощающего, как к маленькому ребенку, уже вдруг в сердце не осталось. И еще... я не была уверена, что согласилась именно потому, что она попросила.
– Иди домой, Тася. Вечером привезешь мне ноутбук, и я скажу, что еще. А сама перезвонишь Антонине Осиповне и возобновишь занятия по истории и по языку.
– Я их выкинула, прости меня...
Кольнуло иголкой где-то в области груди сильно и больно, я тяжело вдохнула и выдохнула. Достала из кармана жакета ключи и дала ей.
– Завтра сделаешь дубликат. Все, иди.
Развернулась к ней спиной и пошла в сторону парадного входа.
– Он тебя выгонит...
– Это мы еще посмотрим.
Вернулась обратно в здание больницы, прислонилась к стене на лестничном пролете, лихорадочно думая, как теперь правильно поступить. Как на работе сказать, да и сколько часов в день здесь нужно быть.
Мимо меня тихо сновали медсестры и какие-то люди. Все говорят шепотом, у всех какой-то подавленный вид. И это сводит с ума. Ужасно хочется сорваться с места и удрать оттуда, а еще смыть с себя больничный запах. Он словно впитался мне в кожу и в волосы за то короткое время, что я находилась здесь. В этот момент рядом прошла Афанасьева с папкой в руках, она как раз поднималась наверх.
– Евгения Семеновна! – крикнула и побежала следом за ней.
Доктор обернулась, и ее тонкие брови удивленно взметнулись вверх.
– А вы все еще здесь? Я думала, вы давно уже ушли.
В эту секунду стало стыдно, даже кровь к щекам прилила. Не знаю почему.
– Я спросить хотела... какой уход нужен, и, может, надо лекарства купить.
Она усмехнулась краешком тонких, накрашенных розовой перламутровой помадой губ.
– Лекарства у нас есть.
