Всю ночь мучился, ему вкололи снотворное и обезболивающее.
– Там есть медсестры, Оля, он там не один. Что ж ты трясешься за него так? Недавно орала, что сама б ему пулю между глаз пустила.
В глаза Ленке смотреть не хотелось. Перед ней действительно стыдно было, она ж все знает, и что Вадик с Тасей, и что было в подъезде. Я пока не готова обсуждать этот кошмар, который происходит внутри меня.
– Ладно, Лен, я, правда, пойду. Спасибо, что приехала, но он только после операции, понимаешь?
И в глаза мне внимательно посмотрела. Ничего не сказала, всучила мне пакет в руки.
– Поешь там потихоньку. Чаю хоть попей, на себя не похожа. Бледная, как поганка. Я пирог твой любимый с вишнями испекла. Так что сядь и перекуси.
– Хорошо, я обязательно поем.
– Ну все, я пошла. Если что, звони. Я это... я памперсы менять умею и кашки варить.
– Да иди ты, – рассмеялась, и она со мной.
– Чтооо? Ну так не только ты нянькой быть можешь. Пусть Таська тебя сменит, а то так и скопытиться можно.
– Сменит. Она обещала после обеда приехать.
Я соврала. Она должна была приехать утром... но не приехала и на сотовый не отвечала. Волнения не было, я была уверена, что она спит. Как только Лена ушла, я снова Таську набрала. В этот раз она мне ответила ужасно сонным голосом.
– Я понимаю... просто сейчас уже одиннадцать.
– Да? Ой, прости, мам. Мы вчера с Дашкой в клуб ходили...
Мне показалось, я ослышалась, даже трубку сильнее сжала и придавила к уху.
– В клуб, у нее ж день рождения, ты забыла? Мы там пару часиков посидели.
– Да, у меня как-то все дни рождения из головы выветрились, Тася. И как? Нормально гулялось, пока Вадиму операцию делали?
– Мааам, не начинай. Мне что теперь дома запереться? Я все уроки сделала, позанималась, убрала, и мы пошли. Не злииись. Я часик посплю и подменю тебя, обещаю. Просто мы в пять только уснули.
Кричать на нее, в чем-то упрекать, делать замечания сил не было. То ли я морально выдохлась, то ли не знаю, что со мной происходило. Я положила сотовый в карман кофты и пошла обратно в палату. Здесь я уже договорилась, и Вадим лежал один. Пришлось, конечно, заплатить, но зато мне и ему так было комфортней. Поставила пакет на столик и подошла к его постели. Сердце снова сжалось до боли в ребрах. Такой бледный был вчера до синевы, а сейчас спит беспокойно, и ресницы нервно подрагивают. Длинные, как у девочки. Сама не поняла, как потрогала их пальцем, потом почему-то нарисовала черты его лица, едва касаясь. По бровям, по носу, по скулам и по губам его..
