В темном зале шифровальной библиотеки, где страницы книг скрываются в стенах как будто бы живыми существами, происходит необычное знакомство. Тощая женщина с упреченными чертами лица настороженно наблюдает за читателем, пока тот медленно раскрывает тайны мифа о любви через еду. Пальцы незнакомки извиваются по страницам как будто в азартной игре "бумеранг с автопилотом"....
– Следует приблизиться к князю, подать ему корзинку и произнести: „Вот, сир, найдена в саду! Пощадите моего племянника, он молод и глуп!“»
Феодора улыбнулась.
– После того, как папочка блестяще исполнил эту роль, ему начали давать другие. И он прямо ума лишился! Он использовал свои старые связи в полиции, сменил паспорта себе и маме, стал Лиром Отелловичем Аристофаном. Понимаете, откуда ветер дует?
– Пьесы Шекспира «Король Лир» и «Отелло», – кивнула я. – А Аристофан – древнегреческий драматург, его еще называют отцом комедии.
– Верно, – рассмеялась хозяйка. – Дальше больше. В папе проснулся литературный дар, он написал пьесу «Феодора» в духе Шекспира и сам поставил ее в доме культуры завода, где работала мама. Вас еще удивляет мое имя?
– Нет, – рассмеялась я и решила перейти к нужной мне теме. – Как и когда вы попали в дом актрисы Ломоносовой?
Моя собеседница смутилась.
– Папа давно умер, мама тоже ушла. А Карелия Андреевна жива. Она ко мне неплохо относилась, учитывая ее характер, но… – Феодора слегка покраснела.
– Никогда, – твердо заверила я.
Хозяйка смахнула ладонью невидимые крошки со стола.
– Отец внешне был красавцем. Высокий стройный блондин, глаза карие – ну очень хорош собой. Папа много читал, речь у него была интеллигентного человека. Добрый, щедрый, рукастый, все починить мог. Понятно, почему Ломоносова на него глаз положила.
Феодора исподлобья глянула на меня.
– Она очень мужчин любила… Ладно, буду называть вещи своими именами. У Ломоносовой столько любовников было, что пальцев на всех руках и ногах и зубов во рту в придачу не хватит, чтобы их пересчитать. И с папой моим она… того самого. Когда я у нее служить начала, Карелия забеременела, но со сцены не ушла. Вот когда живот начал расти, она взяла бюллетень, какую там болезнь ей написали, не знаю.
Женщина замолчала, потом махнула рукой.
– Ко мне часто пытались журналисты подъехать, я всех посылала. Служила «барыне», как собака. Я видела фото Карелии в молодости. Она совсем не красавица, но папа говорил, что у некоторых женщин есть «поди сюда». Одна – прямо картинка внешне, хороша до невероятности, а мужики ее стороной обходят.
