Автор
В глубокой тьме ночи, через мельчайшие щели проникает удушающий холод. Четыре раза уже выстояли тошнота и рвота — но это еще не конец кошмара. Самое страшное — вечный ожидание, когда возвращается тот, кто причинил мне боль. Вечер становится днем, а день — новой ночью. Кости начинают молить о смерти от боли и усталости, словно предвкушая приближение злого гостя....
Когда мы заканчиваем, Карина выхватывает у меня из рук карту, которую дал мне администратор, и швыряет ее прямо в мусорное ведро, таща меня за руку по длинному кривому коридору, уставленному букетами цветов в вазах.
— Это тебе не понадобится, — напевает она. — Я буду твоим личным гидом по Вульф-Холлу. Могу сказать, что мы отлично поладим. Я поняла это сразу же, как только увидела сетчатые колготки.
Я бросаю взгляд на ажурные колготки, о которых она говорит. Я ношу их под моими любимыми рваными джинсовыми шортами.
Я знаю, что здесь холодно, но моя возмутительная одежда была первой в длинной череде протестов, которые я запланировала для своего пребывания в Вульф-Холле. К сожалению, когда я вышла из своей комнаты и увидела одежду Карины, стало ясно, что здешние студенты могут носить все, что им заблагорассудится, и это сойдет им с рук. Ее ярко-желтая куртка-бомбер и красные джинсы дисгармонируют так сильно, что есть риск, что у меня скоро начнется мигрень от одного взгляда на нее.
Одежда других студентов тоже представляет собой смешение различных стилей и цветов. Вокруг достаточно рваных джинсов и футболок с логотипами групп, чтобы все выглядело так, будто мы вот-вот войдем в ворота музыкального фестиваля.
Быстро сложив два и два, я понимаю, что Карина ведет меня прямо в класс.
— Может быть, мне сначала оставить свои вещи в шкафчике?
— Пффф. У нас нет шкафчиков. Если ты не хочешь таскать с собой сумку, тебе придется бегать в свою комнату между занятиями, и поверь мне, на это дерьмо времени не хватит.
В комнате воцаряется тишина, когда Карина приводит меня на английский. Головы студентов резко поворачиваются, разговоры резко прекращаются... и волосы у меня на затылке встают дыбом. На потрепанной кожаной кушетке под массивным панорамным окном развалился парень из прошлой ночи, как будто он проглотил кучу наркоты на завтрак, и она только что подействовала.
Он — первое, что я замечаю.
Второе? Здесь нет никаких столов.
Ну, во всяком случае, не в традиционном смысле."
"Слегка ошеломленная, я, разинув рот, оглядываю комнату, рассматривая все вокруг: шкафы, пуфики, кресла и потертые старые письменные столы, расставленные по всему огромному пространству. Самое удивительное, что в дальнем конце комнаты стоят книжные стеллажи, деревянные скамьи, а в открытом камине, низко склонившись, ревет огонь.
