У меня не заняло много времени, чтобы неприятное подозрение пустило корни в моем сознании, как сорняк, пробивающийся сквозь трещины в тротуаре. Рэн не стал бы собирать птицу обратно. Он просто не мог этого сделать. Ни в коем случае он не стал бы тратить время на то, чтобы сделать что-то, требующее таких больших усилий. А это значит, что он принудил, подкупи или угрожала кому-то другому и заставил их сделать это. А потом он подкинул свою маленькую бирюзовую коробочку к моей двери, чертовски самодовольный, притворяясь героем за то, что вернул мне нечто столь ценное. Я перехожу от благодарности и изумления к отвращению и разочарованию ровно за три секунды. Это единственное объяснение, которое имеет хоть какой-то смысл.
В шесть вечера я получаю сообщение от Рэна, что он уезжает на три дня. Его короткое «увидимся, когда вернусь» приводит меня в такую неоправданную ярость, что я запираюсь в своей комнате и не выхожу оттуда до обеда воскресенья. А что случилось с договором на чердаке? Три дня, чтобы познакомиться с ним поближе. Я ожидала от него такого поведения с тех пор, как он произнес эти слова, так почему же мне так неприятно?
Я пропускаю ужин, говоря Карине, что не голодна, когда она спрашивает, не хочу ли я присоединиться к ней в столовой, и размышляю в своей комнате, расхаживая взад и вперед, вытаптывая траншею в половицах, как лев в клетке, все время глядя на птицу, как на ручную гранату, готовую взорваться на моем матрасе.
Как он может сделать что-то подобное, а потом просто сбежать? В этом нет никакого смысла.
Понедельник и вторник пролетают незаметно, и каждая мелочь действует мне на нервы: очередь в кафетерии; язвительные, безжалостные комментарии Дамианы на занятиях по английскому языку; тот факт, что у меня не осталось сливок для кофе; мои задания, которые накопились до такой степени, что мне приходится не спать всю ночь во вторник, чтобы закончить их. Карина замечает мое дерьмовое настроение и комментирует его, но я говорю ей, что я у меня ПМС, и она, кажется, принимает все это спокойно. Внутри меня все кипит, как в кастрюле, оставленной на огне. Меня не должно беспокоить, что он просто ушел, ничего не объяснив. Мне было бы все равно, если бы я узнала, что в выходные у Мерси был день рождения, а это значит, что это был день рождения Рэна, и он ушел со своими друзьями праздновать. Но это задело меня. Все это. Боже, какой же жалкой неудачницей я стала?
Когда Рэн не появляется на занятиях в среду, я становлюсь настолько раздраженной всем этим, что решаю, что мне нужно что-то делать с этой ситуацией. Если не ради моего собственного здравомыслия, то хотя бы ради бедняжки Карины.