Автор
В престижной академии Вульф-Холл властвуют богатые и влиятельные парни, для которых новенькая становится желанной мишенью. Она — нежеланная гостья в их мире, но Рэн Джейкоби видит в ней больше. Между враждебностью и притяжением разворачивается опасная игра, где на кону стоит её будущее и...
— Другая рука Рэна касается моего живота, заставляя меня подпрыгнуть. — Полегче, малышка Эль, — уговаривает он. — Просто пытаюсь найти твою вторую руку.
Я отдаю её ему, с трудом сглатывая, когда он поднимает мои ладони вверх и кладет их себе на грудь, прямо над твердой стеной мышц, образующих его грудные мышцы. Я чувствую, как бьется его сердце под мягкой хлопчатобумажной тканью толстовки, и когда мое зрение отнято у меня, ровное бум, бум, бум под моими пальцами — это все. Это удерживает меня на месте, укореняет, и я чувствую себя заземленной и… в безопасности? Вау. Это что-то новенькое. Как вообще возможно, чтобы я чувствовала себя с ним в безопасности?"
"Рэн подходит ближе, подошвы его ботинок шаркают по тому, что кажется кафелем, и его теплое дыхание тревожит мои волосы, скользит по моей щеке.
— Я подумал, что тебе будет легче, — тихо говорит он. — И для меня тоже.
— Легче?
— Гораздо легче быть честным, не беспокоясь о чьей-то реакции, верно? Ты можешь сказать мне правду, и я могу сказать правду тебе. Не так страшно, как делать это при свете дня.
О. Черт. Что, черт возьми, он хочет мне сказать? Я закрываю глаза — ненужное действие, которое не служит никакой другой цели, кроме как заставить меня чувствовать себя лучше.
— Лааадно. Это звучит серьезно. Стоит ли мне волноваться?
Рэн хихикает.
— Возможно.
— Тогда сорви пластырь, Джейкоби. Давай, колись.
Снова раздался смех.
— Всегда готова идти прямо в огонь. Определенно, это одна из тех вещей, которые мне больше всего нравятся в тебе.
— Одна из вещей? Есть и другие вещи, которые тебе нравятся во мне? — Эти разговоры в темноте уже доставляют мне удовольствие. Я бы никогда так не сказала, если бы свет был включен. Я не настолько игрива, особенно с опасными существами, которые способны нанести серьезный и непоправимый ущерб.
Я замираю, когда чувствую мягкое, как перышко, прикосновение губ Рэна к моей щеке. Он не побрился сегодня утром, его щетина царапает мою кожу, и я дрожу от пьянящего ощущения, едва дыша.
— Да, — шепчет он. — Много чего еще. Я составлю тебе список.
О, черт меня побери. Это будет очень интересно. Я беспокоилась, что он втянул меня сюда... что бы это ни была за комната... чтобы сказать, что он не хочет иметь со мной ничего общего. Я больше не беспокоюсь об этом. Он кладет руки мне на бедра, скользя ладонями по пояснице, притягивая меня ближе, так что наши тела оказываются прижаты друг к другу, мои руки все еще крепко прижаты к его груди.
