Автор
В глубокой тьме ночи, через мельчайшие щели проникает удушающий холод. Четыре раза уже выстояли тошнота и рвота — но это еще не конец кошмара. Самое страшное — вечный ожидание, когда возвращается тот, кто причинил мне боль. Вечер становится днем, а день — новой ночью. Кости начинают молить о смерти от боли и усталости, словно предвкушая приближение злого гостя....
— Она была так талантлива, — выдыхает Элоди. — Это кто?
Элоди жестом указывает на картину перед собой, изображающую мужчину с твердым выражением лица и любопытным блеском в глазах. Моя челюсть так сильно сжата, что мне приходится приложить немало усилий, чтобы разжать зубы."
"— Мой отец. За пару лет до того, как она узнала, что беременна. Удивительно, как двадцать лет могут кого-то изменить.
Она подходит ближе, изучая черты человека, которого моя мать запечатлела своим искусством.
— Она была намного лучше, чем я когда-либо буду, — говорю я.
Элоди отрицательно качает головой.
— Это не совсем так. Ты тоже хорош, Рэн. Просто по-другому. Ты используешь те же цвета, что и она.
Я хмыкаю на это.
— Да. Она была настроена оптимистично. У меня никогда такого не было.
Глаза Элоди передают многое, когда она оглядывается на меня через плечо. Печаль. Сожаление. Доброта. Самая маленькая капля жалости, которая заставляет меня хотеть вырваться из своей кожи. Мне вдруг больше не хочется здесь находиться. Словно почувствовав, что я отстраняюсь, Элоди отходит от картин, подходит ко мне и берет мои руки в свои.
— Покажи мне, где ты спишь? — Это маленькая просьба, но я очень нервничаю от перспективы показать ей свою комнату.
— Где я должен спать, внизу? Или комната, которую я выбрал здесь?
— Здесь.
Мое сердце предательски колотится, когда я провожу ее по коридору в свою комнату. Она не большая. Склон крыши крутой, и мне приходится наклонять голову; есть только небольшая часть пространства, где я могу стоять прямо, не рискуя получить сотрясение мозга.
