Автор
В глубокой тьме ночи, через мельчайшие щели проникает удушающий холод. Четыре раза уже выстояли тошнота и рвота — но это еще не конец кошмара. Самое страшное — вечный ожидание, когда возвращается тот, кто причинил мне боль. Вечер становится днем, а день — новой ночью. Кости начинают молить о смерти от боли и усталости, словно предвкушая приближение злого гостя....
— Карина, подожди! — Дэш выходит из беседки, захлопывая за собой дверь. Он подходит к моей подруге, кладет ей руку на плечо и поворачивает лицом к себе. — Мы все совершали ошибки. Большие. Не думаю, что мы должны продолжать платить за них таким образом.
Она шмыгает носом и вытирает его тыльной стороной ладони.
— Ты говоришь о том, что он сделал? Или что ты сделал со мной?
Какое-то мгновение Дэш молчит. Я думаю, что он собирается позволить ей уйти, не получив ответа, но потом он набирается храбрости, смотрит на небо и кивает.
— Да. Я говорю о том, что сделал с тобой. Я ненавижу это, ясно? Я ненавижу то, что причинил тебе боль. Я позволил всему выйти из-под контроля и сделал неверный шаг. С тех пор я жалею об этом каждый божий день. Когда ты сможешь меня простить?
Карина.
Бедная Карина.
Она моргает, глядя на него, и в лунном свете ее профиль окрашивается серебром."
"— Когда ты наконец поймешь, что твое положение в жизни не дает тебе автоматического права на вторую попытку, когда ты облажаешься?
Она выглядит как самый грустный человек в мире, когда уходит от него.
Он тоже уходит, исчезая в отверстии лабиринта, оставляя меня одну, мои бедра горят от неловкого, скрюченного положения в кустах. Когда я встаю, выпрямляя ноги по очереди, это чертовски больно.
Свидетелем чего я только что стала?
С таким же успехом они могли бы говорить шифром, я многого не поняла.
Случилось что-то ужасное. Что-то, в чем были замешаны Карина и Дэшил. И Карина беспокоится, что это может случиться со мной.
Холодный мертвый кулак сжимается вокруг моего сердца.
Я иду в беседку, все мое тело покалывает иголками. Мне потребовалась целая секунда, чтобы увидеть книгу, лежащую поверх горящих поленьев в камине, языки пламени лижут ее коричневую кожаную обложку. Обжигая пальцы, я вытаскиваю её из огня.
Только когда переворачивается книга, с глухим хлопком падая на пол передо мной, я понимаю, что это такое.
Это дневник Мары Бэнкрофт.
Глава 37.
МАРА
5 июня.
СЛОВАМИ ЭТО ЧУВСТВО не описать. Если бы кто-то приставил пистолет к моей голове и заставил меня объяснить, что происходит внутри меня прямо сейчас, я бы сказал им, что я счастлива. И мне страшно. Очень, очень чертовски страшно. Мама позвонила и сказала, что я не должна сейчас связываться с мальчиками.
