Автор
В глубокой тьме ночи, через мельчайшие щели проникает удушающий холод. Четыре раза уже выстояли тошнота и рвота — но это еще не конец кошмара. Самое страшное — вечный ожидание, когда возвращается тот, кто причинил мне боль. Вечер становится днем, а день — новой ночью. Кости начинают молить о смерти от боли и усталости, словно предвкушая приближение злого гостя....
Я ожидаю, что она выпотрошит его, но она этого не делает. Она переворачивает оружие, держа его за предохранитель, и обрушивает тяжелую металлическую рукоятку на голову Фитца с тошнотворным треском.
Глава 52.
ЭЛОДИ
ЭТОТ УБЛЮДОК В ОТКЛЮЧКЕ.
Я хватаю веревку, которой были связаны мои руки, а также ту, которую Мерси только что сняла с запястий Карины, и бросаю ее Рену.
— Убедись, что он никуда не сбежит, пока я не прикончила этого ублюдка.
Даже после того, как мой отец убил мою мать и запер меня в том ящике на несколько дней, я никогда не думала, что у меня хватит смелости убить его.
Карина дрожит, ее руки дрожат, когда она прижимает их к животу. Мерси думала, что она не дышит, но это не так. Хотя ее дыхание поверхностное и хриплое, и это звучит не очень хорошо. Она не произнесла ни слова, только в ужасе уставилась на меня, и были видны белки ее глаз, пока ее кровь медленно вытекала из отвратительного вида раны в животе.
— Мы должны вернуть ее в академию, — говорю я.
— Мы… мы не должны ее двигать. Мы должны позвать на помощь, — стонет Мерси.
Рэн отрицательно качает головой.
— Ничего не выйдет. Сейчас. Я возьму её.
Карина испускает испуганный, болезненный крик, когда Рэн подхватывает ее на руки и поднимает с холодного пола пещеры. Мы уходим прежде, чем я успеваю понять, что происходит. Когда мы уходим, Фитц все еще без сознания, связанный по рукам и ногам, лежит ничком на земле.
Лес давит на нас, темный и зловещий. Рэн не произносит ни слова. Он ориентируется, тяжело дыша, а затем бежит с Кариной на руках, направляясь в академию.
Даже когда он несет Карину, его дыхание затруднено и прерывисто, он намного быстрее нас с Мерси. Я не чувствую, как ветви деревьев хлещут меня. Я не чувствую боли, когда спотыкаюсь и падаю. Я не отрываю глаз от спины Рэна и продолжаю бежать.
Я теряю свои туфли.
Облегчение накатывает на меня головокружительной волной, когда мы добираемся до дороги.
У нас ничего не получится. У Рэна ничего не получится, просто нет времени.
Автомобильный гудок прорезает ночь, пугая меня до полусмерти.
