Автор
В глубокой тьме ночи, через мельчайшие щели проникает удушающий холод. Четыре раза уже выстояли тошнота и рвота — но это еще не конец кошмара. Самое страшное — вечный ожидание, когда возвращается тот, кто причинил мне боль. Вечер становится днем, а день — новой ночью. Кости начинают молить о смерти от боли и усталости, словно предвкушая приближение злого гостя....
Я не могу передать тебе, как рада, что в нашем классе есть кто-то, кто может свободно говорить на этом языке.
— Она совсем не знает французского, — бормочет Рэн, протискиваясь мимо женщины. — Оказывается, наша маленькая французская шлюха вовсе не француженка.
Мадам Фурнье вздрогнула, услышав заявление Рэна.
— Мистер Джейкоби! Немедленно извинитесь перед мисс Стиллуотер!
Рэн останавливается рядом с мадам Фурнье достаточно долго, чтобы наклониться поближе, приблизив свое лицо к лицу учительницы французского языка, и смотрит на нее сквозь невероятно темные ресницы с выражением тихого презрения на лице.
— А есть другой вариант? Потому что в данный момент я исчерпал все свои извинения.
Лицо мадам Фурнье приобретает ярко-малиновый оттенок.
— Aller en enfer (прим. с франц. «Иди к черту»), — выплевывает она.
Рэн улыбается.
— Убеди старика отпустить меня, и я сразу же отправлюсь туда. А пока буду сидеть в заднем ряду твоего класса каждый вторник до конца гребаного времени.
Рэн хватает меня за запястье.
Шок несется вверх по моей руке, эхом отдаваясь в грудной клетке. Он гремит у меня в голове, как ударивший колокол, грохочет в ушах громче, чем бушующий океан, бьющийся о берег.
Он держит меня за запястье.
— Я вполне могу ходить сама, — говорю я ясным, спокойным голосом.
Если он не отпустит меня через пять секунд, я вывернусь сама. Я собираюсь пнуть его по яйцам и сломать ему чертов палец.
Пять…
Четыре…
Три…"
"Рэн отпускает хватку, яростно ухмыляясь.
— Не знаю, что на меня нашло. Думаю, увидимся там.
Он уходит, оставив меня стоять рядом с мадам Фурнье, которая суетится и без умолку болтает о хороших манерах и о том, что мальчики всегда остаются мальчиками, но я все время вижу в ее глазах нервное напряжение.
В комнате мадам Фурнье на стенах висят массивные французские флаги. У доски во главе комнаты на стене висит снимок Эйфелевой башни в рамке, рядом с изображениями Эдит Пиаф и Лувра. Я быстро оцениваю ситуацию с мебелью и быстро понимаю, что мадам Фурнье видимо занимает низкую позицию в Вульф-Холле.
