Автор
В глубокой тьме ночи, через мельчайшие щели проникает удушающий холод. Четыре раза уже выстояли тошнота и рвота — но это еще не конец кошмара. Самое страшное — вечный ожидание, когда возвращается тот, кто причинил мне боль. Вечер становится днем, а день — новой ночью. Кости начинают молить о смерти от боли и усталости, словно предвкушая приближение злого гостя....
Я ухмыляюсь, щеки болят, совершенно очарованная выражением жалкой печали на лице Питера Горовица — парень даже надел костюм на мои поминки в Марии Магдалине — вот почему я не вижу темного черного пятна, быстро приближающегося по коридору слева от меня.
О боже мой. Питер, Питер, Питер. Вот что ты получишь за то, что не пригласил меня на зимний бал… Ох!
От удара воздух вырывается из моих легких. Я делаю выпад, цепляясь пальцами за разреженный воздух, и заваливаюсь в сторону, пытаясь сомкнуть ладонь вокруг мобильного телефона.
Мое бедро, вероятно, издало такой же нервирующий звук, когда я упала на пол, но мне плевать на мое чертово бедро. Мой телефон. Господи, если мой телефон сломан, то я в полной заднице.
— Впечатляет, малышка Эль, — раздается надо мной холодный голос.
С моей распростертой на земле точки обзора я смотрю вверх и вижу, что надо мной стоит Рэн.
— Розовые в белый горошек. Не думал, что ты девушка хлопка, — говорит он, выгибая бровь, когда его взгляд скользит вниз по моему телу…
— О боже мой! — Моя юбка.
Смущение впивается в меня когтями, когда я дергаю клетчатую ткань своей юбки вниз, прикрывая свою задницу, которая еще секунду назад была выставлена на всеобщее обозрение. Конечно. Конечно же, сегодня утром я выбрала свое самое уродливое нижнее белье и, конечно же, врезалась именно в Рэна и показала ему свои безвкусные бабушкины труселя.
Просто чертовски... здорово. Серьезно. Просто отлично.
Верхняя губа Рэна вздергивается вверх; он смотрит с отвращением, когда переступает через меня.
— Похоже, твой телефон только что списали, — ворчит Рэн. — Очень плохо. Ближайший ремонтный пункт находится не ближе пятидесяти миль отсюда. Надо было смотреть, куда идешь."
"Я кусаю внутреннюю сторону щеки, пока не чувствую вкус крови.
