В Казани завязывается вокруг странных преступлений бунт отверженных — молодёжной разновидности известного "казанского феномена". В серых подъездах и скучающих улицах старого города начинается нечто новое, что противоречит всем нормам и ослепляет сознание. Это "Тяп-Ляп", банды из самых отчаянных, которые впервые за многие годы выступают как ответ на давнюю бездну городской преступности....
Не ясно лишь одно, что вам мешало ликвидировать эту группировку до налета на микрорайон? Кстати, вы получили взыскание за это по партийной линии?
– Пока нет, товарищ министр.
– Плохо, товарищ Наумов. Очень плохо. Считайте, что я вам сейчас объявляю выговор по партийной линии. Подготовьте приказ, – произнес он, оборачиваясь к секретарю.
Секретарь кивнул головой.
«Вот и дождался, – подумал Наумов. – Партийное руководство республики сначала било нас по рукам, не давая работать, а теперь пытается свалить все с больной головы на здоровую.
Чувство обиды захлестнуло Наумова. Он повернулся и посмотрел на Щелокова, который встал из-за стола и, поправив микрофон, начал обвинять руководство министерства республики в беспомощности и самоустранении от профилактической работы с членами преступной группировки.
– Они ошибочно считали, что работа по воспитанию подрастающего поколения лежит лишь на руководстве ВЛКСМ. Нет, товарищи, вы не правы. Вы, как члены партии не должны были сидеть в своих кабинетах и просто наблюдать, как какие-то лидеры преступного мира группируют вокруг себя молодежь.
Он говорил еще долго. В заключение Щелоков обозначил сроки, к которым МВД Татарской АССР должно было покончить с группировкой. Зал одобрительно принял постановляющую часть решения коллегии МВД СССР. Все были довольны этим решением. Министр внутренних дел радовался, что не получил взыскание, так как работал на этой должности не так давно, другие тем, что их не уволили со службы. Единственное, что объединяло их в тот момент, это желание ликвидировать группировку.
***
Следственная машина крутилась во всю свою мощь, однако, дело продвигалось довольно медленно. Садыков Марат по-прежнему молчал на допросах и на все ответы оперативников и следователей прокуратуры отвечал одинаково: ничего не знаю, ничего не помню, ничего не совершал. Дерябин Евгений вел себя совершенно по-другому. Его снова перевели из следственного изолятора в МВД. Росла интенсивность допросов. Теперь с ним работали не только следователи из прокуратуры, но и оперативники МВД.
– Вы знаете, мужики? Сейчас шел по коридору, и вдруг меня осенило.
