В Казани завязывается вокруг странных преступлений бунт отверженных — молодёжной разновидности известного "казанского феномена". В серых подъездах и скучающих улицах старого города начинается нечто новое, что противоречит всем нормам и ослепляет сознание. Это "Тяп-Ляп", банды из самых отчаянных, которые впервые за многие годы выступают как ответ на давнюю бездну городской преступности....
– Ты, сука, побежал за помощью к ментам. Вероятно, рассчитывал, что они меня посадят?
Валиев хотел что-то сказать, открыл рот, но не смог произнести, ни слова, так как во рту пересохло, и от страха язык отказывался ему повиноваться.
– Нехорошо держать гостей в коридоре. Может, пройдем к тебе в квартиру, там и поговорим по душам?
– Да, – еле выдавил из себя Валиев. – Конечно, заходите.
Трясущимися руками он открыл дверь своей квартиры, вошел первым и остановился у порога.
– Где ты прячешь деньги? – спросил его Степанов.
– У меня нет денег, – еле слышно прошептал хозяин квартиры. – Я человек бедный, довольствуюсь малым.
Степанов, молча, снял с тумбочки цветной телевизор и демонстративно бросил его на пол. Раздался сильный хлопок. Кинескоп телевизора, не выдержав удара, разлетелся на мелкие кусочки. Следующее что разбил Степанов, была большая напольная хрустальная ваза.
– Нам поискать в твоем доме деньги или ты сам отдашь? Илья, включи утюг, думаю, он пригодится при разговоре.
Валиев хотел что-то ответить, однако сильный удар разбил ему губы и выбил передний зуб. Он схватился за лицо и медленно повалился на диван.
– Не бейте меня. Я все скажу и все отдам. Вот там лежат деньги, – произнес распухшими и окровавленными губами Валиев. – В столе, во втором ящике слева.
Один из парней выдвинул ящик стола и вытащил оттуда две пачки купюр, достоинством в двадцать пять рублей.
– Еще есть? – спросил его Степанов. – Не жмись, брат. Не заставляй меня делать тебе больно.
– Остальные на сберкнижке. Дома больше ничего нет.
– Где товар? Ну, что ты так смотришь? Ты что, плохо русский язык понимаешь? Приехал в Казань, а языка не знаешь? Нехорошо!
– В шкафу. Берите все, только не убивайте, – простонал Валиев. – Все, все берите, только не бейте меня.
Степанов вытащил из шкафа две спортивные сумки, которые были набиты джинсами.
– Вот что! Одну сумку мы возьмем с собой, а вторую оставим тебе. С этого дня ты каждое воскресенье будешь отстегивать нам по пятьдесят рублей.
Он, молча, кивнул головой, не веря, что так легко отделывается от налетчиков.
– Запомни, худой мир лучше доброй ссоры. Ты понял это? Каждое воскресенье – пятьдесят рублей. И еще, если кто-то наедет на тебя, скажи им, что ты лучший друг Степанова с «Тяп-Ляпа». Понял, чурбан?
– Понял, – смиренно произнес Валиев.
