Арина, подобравшися к комендантке, остановилась в крыле женского сектора. Ее улыбка была хладнокровной, как камень, и внешность не выдавала дружелюбия: острые складки на лице, тонкие губы под старой помадой, впалые глаза — как будто мир прошлого не мог оставить ее безумием. Прошлый век, а она здесь....
А потом с усмешкой добавил: – Если я сажусь в тачку, то и правила устанавливаю я!
– Говори точней, – вздохнул Рогов. Мне показалось, он устал слушать речи Демидова, откровенно говоря, я тоже устал и не только от разговоров.
– Ариночка так похожа на Амелию, – пропел блондин.
– Что ты несешь? – прошипел, буравя ублюдка взглядом. В венах уже закипала кровь, хотелось подойти и как следует втащить Демидову. Хотя порой мне казалось, он получает знатное удовольствие от ударов по морде.
– Хочу порезвиться.
Твою мать! Я едва не задохнулся от услышанного.
– Нет! – сорвалось неконтролируемо с моих губ, и в ту же секунду я повернулся в сторону Андрея, которой только что произнес это заветное «нет» вместе со мной. Мы переглянулись. Оба явно пытались прочитать в глазах друг друга какие-то эмоции, вытащить то тайное, что жило за масками равнодушия. Но я старательно сдерживал себя, а Рогову явно было плевать на Арину. Уверен в этом. Тут что-то другое, только что – непонятно. Он ничуть не изменился в лице, зато Демидова перекосило.
– Займись шестерками, а у Дана игра скоро. Хватит паразитировать, Вова.
– Но… – постарался возразить блондин.
– Твой мозг начинает шалить от безделья, друг мой, – довольно ласково, но в то же время сквозь зубы произнес Альфа, проходя мимо Демидова. Он коснулся ладонью плеча друга, задержавшись в этом моменте буквально на короткий миг. – Застой – дело губительное. Будь осторожен.
Вова ничего не ответил, лишь молча сглотнул, но уже тогда у меня закралась мысль, что в этот раз он не последует приказу Рогова, что-то сломалось в его шестеренках.
Глава 20. Арина
Слова Вовы никак не выходили у меня из головы. Амелия умерла. В это невозможно поверить, однако теперь пазл начинал складываться. Если в ее смерти замешан Дан, то его поведение приобретает другой оттенок. Хотя сложно поверить, что Новиков, повернутый на справедливости, вдруг оказался темным кардиналом, толкающим в бездну девочек.
Однако когда я вернулась в комнату и плюхнулась на кровать, взгляд в очередной раз зацепился за браслет Амелии, что продолжал валяться на полу. Она жила здесь, в этой самой комнате, спала на этой самой кровати и была влюблена в Даню.
Может, у меня, конечно, и паранойя, но ощущение мистики не покидало.
