Но Глеб и не думает останавливаться. Мечется из стороны в сторону, словно раненый зверь. Дышит тяжело и хрипло.
– А хочешь, я с моста сигану? Хочешь?! – он напирает на нее всем телом. – Или вон, под машину лягу? Может, хоть так мне удастся привлечь твое внимание?
– Идиот! – в ее тоне слышится раздражение. – Засунь эту браваду себе в задницу!
– Браваду? – Глеб хватается за это слово как за оружие. – Думаешь, гоню? Думаешь, слабо?!
Их взгляды скрещиваются, подобно двум боевым шпагам. В его глазах багровое пламя, в ее – ледяной холод.
– Думаю, слабо, – с беспощадным спокойствием подтверждает Стелла.
Ох, нет! Что же она делает? Зачем провоцирует? Неужели не видит, что Бестужев и так на грани? Легко, наверное, жить, когда в груди вместо сердца кусок льда – ничто не способно ранить по-настоящему. Да и чужая боль всегда проходит по касательной.
Глеб невесело усмехается, сплевывает на асфальт, а затем, резко развернувшись, устремляется к дороге.
– Стой! – из моего рта вырывается истеричный вопль. – Стой! Куда ты собрался?
Испугавшись, я подбегаю к Бестужеву и цепляюсь за рукав его куртки в тщетной попытке удержать, уберечь, спасти… Но он не дает мне такой возможности. Грубо дернув рукой, вырывается и продолжает движение в том же направлении.
Перешагнув через бордюр, Глеб выходит прямо на проезжую часть, и его лицо озаряется совершенно безумной улыбкой, в которой, несмотря на широту, явственно читается душевный надлом.
Отсалютовав в ужасе глазеющей на него толпе, он сначала садится, а потом… И вовсе ложится на дорогу! На ту самую дорогу, по которой ежедневно проезжают сотни, может, даже тысячи машин! Да, прямо сейчас она пуста, но ведь это только пока…
Едва я успеваю подумать о самом страшном, как переулок вспыхивает светом фар, и из-за угла показывается автомобиль. Не сбавляя скорости, он движется прямо сюда. Прямо на Глеба…
Сердце обрывается с петель и летит в глубокую черную бездну, дыхание замирает, а я сама превращаюсь в вибрирующий сгусток страха.
– Братан, заканчивай давай! – раздается обеспокоенный голос Воронина. – Это не шутки!
А автомобиль все ближе и ближе…
Крепко зажмурившись, я кричу. Что-то сумбурное и нечленораздельное. Невнятную смесь проклятий и молитв. Не могу смотреть на то, как Глеб играет в русскую рулетку с жизнью. Ненавижу! Ненавижу его безрассудность!
– Не надо! Прошу, хватит! – в ужасе жмурюсь я.
Мгновенье длиною в вечность перемалывается в жерновах времени, и мой испуганный крик заглушается визжащим скрежетом тормозов. Противным и громким.
Я замолкаю в надежде услышать голоса ребят. Хочу по их разговору понять, что же произошло там, на дороге…
Но слышу я только тишину.