Отшатнувшись назад, Янковский выдыхает пару непечатных слов, а затем закрывает рукой нос, который, судя по всему, и стал аэродромом для моего чугунного лба.
– Прости! – пищу я, поймав равновесие. – Больно?
Приближаюсь к Егору и заглядываю ему в лицо, пытаясь понять, не нанесла ли я ему серьезных травм. Максимум, что грозит мне, – это шишка. А ему я вполне могла и зуб выбить.
– Нет, нормально, – отзывается парень, но его гнусавый голос говорит об обратном.
– Дай посмотрю, – приподнимаюсь на носочки и, аккуратно обхватив его ладонь, отвожу ее от лица.
Ну вот… Как я и боялась, из носа Янковского течет кровь. Фонтаном, конечно, не хлещет, но и не останавливается.
– Умоляю, извини, – выдаю суетливо. – Пойдем скорее в медпункт. Я тебя доведу!
Хватаю его за локоть и решительно утягиваю за собой.
– Да все в порядке, Ась, мне ведь не впервой… Это просто ушиб. Правда, ничего серьезного, – отнекивается он.
– Ничего не знаю! – отрезаю безапелляционно. – У тебя кровь!
Впервые в жизни я чувствую себя ответственной если не за жизнь, то, по крайней мере, за здоровье другого человека. И я не могу его подвести!
Янковский поначалу идет за мной как бы нехотя, то и дело повторяя, что ему совсем не больно. Но потом, видимо, понимает, что спорить со мной бессмысленно, и перестает сопротивляться.
Я распахиваю дверь медпункта и непривычно звонким голосом говорю:
– Здравствуйте! Нам нужна помощь! У мальчика тут кровь.
Медсестра подходит к Егору и принимается его осматривать. А вскоре озвучивает утешительный вердикт:
– Перелома нет. Кровь сейчас остановим.
Она вставляет в ноздрю Янковского скрученный бинт, пропитанный сосудосуживающими каплями, и отпускает нас на пару, звонок на которую, кстати говоря, уже прозвенел.
– А твоя-то голова как? Не болит? – интересуется парень, когда мы выходим в коридор.
И вдруг неожиданно шагает ко мне. Смахивает со лба челку и наклоняется так близко, что я могу разглядеть сложный узор из золотистых крапинок на радужке его глаз.
– Нет, у меня с детства голова очень крепкая, – улыбаюсь я, чувствуя нарастающую неловкость. – Сколько раз падала, ушибалась – и даже сотрясения ни разу не было.
– Повезло, – усмехается он, по-прежнему с пристальным вниманием изучая мой многострадальный лоб.
Господи, что он там нашел? Неужели у меня уже шишка вылезла?
– Ну да, – отзываюсь я. – Должно же хоть где-то везти.
Янковский наконец отступает, и я расслабленно выдыхаю. Все-таки личное пространство – штука капризная. Всегда не по себе, когда его нарушают. Я от природы очень стеснительная, и что для кого-то – невинный пустяк, для меня – повод для волнения.